— Я поняла теперь, — на моей правой руке пальцы разгибаться отказывались в принципе.
Мэльир улыбнулся и, взяв у меня клинок, вернул его на стойку.
— Ну, с оружием, я думаю, мы на сегодня закончили, — одобрительно сказал он.
У меня против воли вырвался вздох облегчения, но оружейник только хитро подмигнул мне:
— Не переживай, мы только начали. Ну а теперь бери любой меч для веса и несколько кругов по залу бегом! — он кивнул в сторону одной из стоек.
Я, быстро выбрав для себя какую-то саблю полегче, побежала по залу, крепко держа ее в руках.
А затем еще несколько долгих часов он обучал меня искусству боя без оружия, делая только короткие перерывы для отдыха. В эти по-настоящему счастливые моменты я лежала, тяжело дыша и истекая потом, распластавшись на опилках, а он даже не присел, гоняя своих новобранцев. Я только и слышала: «Твоя рука слишком высоко! Почему у тебя корпус развернулся? Делай сальто повыше! Как-как — ноги кто будет подбирать? Это что еще за коряга? Убери ее и выставь руку, наконец! Скажи мне сам — где у тебя дыра в защите?».
С одной стороны он не очень-то щадил своих телендиров, но был очень умелым тренером, превосходно знающим свое дело, и они слушались его беспрекословно. Одобрительного кивка удостаивались совсем немногие из его подопечных. Но я разглядела и нечто другое — за суровой маской жесткого тренера, скрывалось очень чуткое сердце. Он искренне переживал за каждого из учеников и никого не давал в обиду. Танарт также никогда не позволял себе кого-то унизить и не терпел подобного в своем присутствии.
Даже став данаари, эльфы не переставали считать Танарта своим тренером, после испытаний и получения ранга их учили другие Мастера-оружейники из числа тауронов, но они все также беспрекословно слушались Мэльира.
Он всегда возвращался со словами:
— А это еще что? Не лежать! Один круг по залу шагом! — и все начиналось снова.
Об его стальные мышцы можно было отбить все руки и ноги! Победить его в бою в ближайшую тысячу лет мне не улыбалось. Удары руками и ногами так же приходилось тщательно ставить и отрабатывать. Он сам и выступал для меня в роли мишени, но пробить такую скалу моим дохлым худым кулаком было просто невозможно. Еще перед началом он на полном серьезе предупредил меня: «Бей вполсилы, не сломай себе руку». После первого удара, я поняла, что это был весьма ценный совет.
Хуже всего была растяжка. Тянул он жестко, сказав только, если будет больно — хлопнуть по земле. Но, посадив на шпагат, тренер прижал меня своим корпусом сверху и стоял так пока мои похлопывания по земле переходили в яростные удары. Отпускал только, когда я с тихим стоном начинала колошматить руками о настил и сдавленно кричала: «Все, больше не могу!..». Я теперь понимала, почему юные ученики были такими гибкими и без труда садились на любой шпагат.
После первой тренировки я едва доползла до своей комнаты. Какой там ужин?! Упав лицом куда-то в направлении кровати, я впервые в своей жизни спала так крепко, что меня не разбудили бы и рушащиеся на голову стены.
На тренировки я ходила почти каждый день. Все мое тело болело от малейших усилий, руки тряслись после меча, а в правой, что превращалась в одну сплошную мозоль, вообще ничего не держалось.
Диона, даже спросила меня как-то за ужином:
— Ты разве левша?
— С некоторых пор, — ответила я, пытаясь зачерпнуть ложкой хоть немного похлебки.
— Выглядишь так, как будто упала…
Ага. Подумала я. Раз пятьдесят сегодня. Из них сорок восемь меня уронили.
В редкие минуты отдыха перед глазами так и плясали всяческие клинки и огромные кулаки Танарта — стоило только закрыть глаза.
Взгляды рабов становились все злее, я встречалась с ними только за трапезами и некоторые женщины считали просто своим долгом кинуть мне в спину какое-либо оскорбление.
Но как только я снова входила на тренировки — все это и весь мир вне зала просто переставал существовать, проходила вся боль, и забывались все обиды, все печали. Я поняла, что даже забываю здесь о своей любви к эльфийскому принцу, что впрочем, не мешало моему сердцу напоминать мне об этом вне зала. На тренировках у сердца биться в другую сторону времени не оставалось. Только физические нагрузки.
Это было не просто спасением для моего страдающего сердца, но и просто начало мне нравится! Я поняла, что мне очень хочется позаниматься в зале, вместо уроков эльфийского, на тренировки я всегда ходила с немного большим удовольствием, о чем, конечно, перед Тариэлем благоразумно помалкивала. Дадарил откровенно презирал все эти «размахивания мечами», хотя и признавал это умение большим искусством.
