Вот для чего нужны были эти шары. Так здесь отсчитывалось время.
Хэльвиллен проводил меня к моей комнате, и я вдруг поняла, что этот хитрец то и дело расспрашивал меня, а я так и не узнала о том, что меня интересовало. Ну что ж. Значит, всему свое время. Завтра сама все увижу.
Я еще плохо ориентировалась в каменном лабиринте огромной крепости, даже после вчерашней прогулки, и на следующий же день, чуть свет, за мной прислали рабыню, чтобы она проводила меня в зал медитации.
Нетрудно было заметить, что рабы здесь на глаза попадались довольно редко, эти люди еще более худые, чем я, выглядели больными и были запуганы до смерти, и тень ее жила в их уставших глазах.
Та же самая женщина с бессмысленным взглядом, которая вчера сопроводила меня в мою комнату, сегодня снова привычно принялась раскланиваться передо мной. Я сразу узнала ее. Она подала мне новое платье и юркнула за дверь, сказав, что будет ожидать… Госпожу. То есть меня.
Неужели она даже не видела, что я самый настоящий человек и в ее глазах я ничем не отличалась от эльфиек? Не знаю почему, но я решила поговорить с ней, хотя то, что я испытывала, больше походило на жалость, чем на сочувствие. И я знала, что моя совесть не успокоится, кто знает — я вполне могла оказаться на ее месте, сложись обстоятельства по-иному.
Не заставляя себя ждать, я оделась и вышла в коридор, женщина, ссутулившись, послушно ждала меня у стены. Она страшно вздрогнула, когда я, легко положила ладонь ей на плечо, пытаясь заговорить. Видя ее реакцию, я быстро отдернула руку и, вздохнув, спросила так мягко, как только могла:
— Как тебя зовут? — Женщина в изумлении подняла взгляд и тут же опустила его в пол, низко поклонившись мне.
— Я фольб, Госпожа.
Какое-то странное чувство охватило меня, мне вдруг так сильно захотелось помочь этой бедной женщине, это сильно напоминало то, что довелось пережить и мне, в том числе и то, что было стерто из памяти.
— Не называй меня «Госпожа», пожалуйста, — умоляюще потянула я, — Я тебя не обижу. Я такой же человек, как и ты.
Ее глаза, что она снова подняла на меня, расширились от чистого и неприкрытого удивления, и в них мелькнуло какое-то странное озарение. А я увидела в глубине этих влажных, полных боли озер, глубокий ум, который, возможно, и помог ей выжить здесь, изображая из себя бездушную и послушную рабыню.
Она быстро оглянулась, глаза так зорко и стремительно скользнули по балконам, что я только улыбнулась. Нет, людей до конца все равно не сломить. Но женщина все равно выглядела крайне испуганной, когда ее губы едва слышно зашептали:
— Меня зовут Сани, — затем ее голос стал чуть громче, — Мне сказали, что я буду прислуживать новой Адани.
— Это так… — ответила я отвернувшись и посмотрев куда-то вдаль, глаза в этом каменном лабиринте не находили за что зацепиться.
— Тогда… все эти слухи — правда. Вы — Даратир! О Вас только и говорят в последнее время! Не знаю, как им удалось Вас поймать, но я видела своими глазами, как страшно они пытали Вас!
Я немедленно развернулась к ней и каким-то глухим голосом спросила:
— Сани… Что они со мной делали?
— Так Вы не помните?! Хотя… такое я тоже предпочла бы забыть. Вы так кричали. Мы здесь всякого насмотрелись. Привыкли уже. Но про такие пытки даже я ничего не слышала! Сначала Вас приковали к огромной железной решетке и…
— Погоди… Я, пожалуй, не хочу об этом знать.
— Эт, конечно, как хотите. Я Вас понимаю. Но то, что после было — Вас бы позабавило. У нас такого отродясь не случалось, — в ее глазах заблестели злорадные озорные огоньки.
— И что же произошло?
— Ну вот, значит, лежите Вы на дыбе, а одна из Ошериш, красивая такая, колесо уж до половины затянула…
Она рассказывала об этом, как о чем-то самом обычном в ее жизни, можно сказать, даже повседневном. Видимо, ей не раз приходилось прислуживать при пытках, слышать крики и стоны, быть послушной и молчать, если она не хотела оказаться на месте следующей жертвы. От этого дрожь бежала по моей спине.
— Ты… только пытки опускай, — тихо сказала я.
— Ой, виновата, Госпожа!
— Сани!
Женщина тут же плюхнулась мне в ноги, умоляя пощадить ее. Я немедленно опустилась следом и тронула ее за плечо.
— Ты не рабыня для меня. Хочешь — мы будем подругами? Хорошо?
Она посмотрела на меня испуганными, но все же понимающими глазами и пролепетала:
— Умом-то понимаю, а привыкнуть не могу.
— Главное, не бойся, — я мягко подняла ее за руку, — Расскажи, что случилось после. Она затягивала колесо, и?
— Ну да. Мы с Хайной тоже там были… Ну, таскали предметы всякие. И тут, значит, дверь с треском распахивается и слетает с петель, а ее, между прочим, заперли накрепко, и появляется воин, да огромный такой! А за ним под стать ему, еще один выходит. А у первого уже оружие наголо.
«Именем Элаванира Черного Феникса!», — раздался его страшный голос и от этого громового раската стены сотряслись от подземелья аж до самых верхних этажей.
— Танарт, — с улыбкой прошептала я.
