Я взглянула на него вопросительно.
- Я даю тебе все, что могу. Любовь, верность, деньги, свое влияние. Ты общаешься с кем хочешь, у тебя есть свой круг интересов. Я не прошу от тебя любви, лишь уважения, понимания, выполнения своих супружеских обязанностей. Это ведь оказалось не трудно, так? Я постараюсь сделать тебя счастливой и дам тебе и нашему ребенку будущее, которому можно позавидовать.
- Да. Но это все не настоящее, разве можно изменить прошлое? Я купаюсь в роскоши, хотя когда-то не могла позволить себе новый автомобиль или квартирку побольше, но разве я становлюсь счастливее от этого?
- А разве нет? - Брэд усмехнулся. - Ты царствуешь в этом доме, изменяя все, пошевелив лишь пальцем. Ты учишь французский, зная, что посетишь Францию в следующем году, впрочем, как и любую другую страну, какую захочешь. К твоим услугам лучшее оборудование и один из лучших специалистов в области акушерства и гинекологии. Твой ребенок будет жить как в сказке, получая все самое лучшее. Ты сказала, что хочешь работать после рождения ребенка, и я, возможно, позволю тебе это, - он мягко притянул меня к себе и коснулся губами моего виска. - Я готов позволить тебе многое, Кристина, - прошептал он, - даже закрыв глаза на ряд пунктов нашего договора. Только забудь о Нем, - при этих словах я напряглась. - Я знаю, ты злишься, потому что не хочешь признать, что тебе нравится твоя новая жизнь. Тебя раздражает, что я могу быть хорошим мужем, а ты можешь быть отличной женой. Мы семья, Кристина, теперь мы настоящая семья. Разве нет?
- Наверное, да, - шепнула я.
***
Роды были скоротечными. Элизабет Грин приехала через тридцать минут после звонка Люка, когда я уже корчилась от потуг на родильном кресле. Еще через десять минут на свет появился маленький Дэвид Аарон Сандерс. Он весил почти два с половиной килограмма при сорока восьми сантиметрах роста, и врачи в один голос заявили, что на первый взгляд здоровью малыша ничего не угрожает.
Когда я увидела этот крохотный комочек плоти, покрытый кровью и слизью, волна любви накрыла все мое существо и заставила забыть об окружающем мире. Больше не было боли, обиды, слез - было лишь чистое счастье. В каждой складочке этого маленького тельца, в каждой черточке лица, в каждом ноготке я узнавала Его. Я знала с самого начала, что как только ребенок появится на свет, я пойму, кто его отец.
Когда примчавшийся вслед за Элизабет Брэд взял на руки маленький сверток с Дэвидом, на его лице одновременно отразились страх, восторг и растерянность. Он подошел ко мне, осторожно выверяя каждый шаг, будто держал хрупкую драгоценность, и протянул мне ребенка.
- У нас сын, Кристина, - сказал он срывающимся голосом.
- Я знаю, - прошептала я, принимая малыша из его рук.
Это была потрясающая минута единения между нами. Мы молча разглядывали крохотное личико, выглядывающее из пеленок, и глупо улыбались.
- У него твой рот, - наконец, сказал Брэд.
- И твой нос, - прошептала я, чувствуя, как по щекам скатываются слезы.
Стоило лишь увидеть этот крохотный носик, форму маленьких бровей или еле заметную ямочку на подбородке, сразу становилось ясно, что отцом ребенка являлся мой муж - Брэд. Я не знаю, что бы я делала, если бы отцом ребенка был Дэнни, и что бы сделал Брэд, но это перестало быть важным в тот момент, когда мы смотрели на нашего сына. Сына, которому, возможно, предстояло объединить нас.
Часть 5 Глава 39
1992 год
- Дэвид, не убегай так быстро!
- Папочка приехал! Папочка!
Мой сын быстро бежал по дорожке навстречу отцу, выходящему из черного Мерседеса. Брэд как всегда выглядел восхитительно - гладко выбритый подбородок, короткие каштановые волосы слегка взъерошены как обычно, изумрудные глаза, сияющие неподдельной радостью, белоснежная улыбка, легкий загар бронзового оттенка. Тридцатишестилетний красавец, облаченный в идеально сидящий темно-синий костюм от Армани, образ которого дополняли часы фирмы Ролекс на левом запястье, туфли из черной кожи, сшитые на заказ в Италии, и тонкий аромат дорогого французского одеколона. Иногда мне хотелось спросить его, почему в такой красивой и дорогой обертке скрывается такое дерьмо, но я, естественно, не делала этого. Все эти годы после рождения Дэвида я пыталась быть ему женой во всех смыслах этого слова. Я была такой глупой, когда решила, что мы можем начать все с начала, что Дэвид поможет нам стать семьей. Единственное существо на земле, которое любил Брэд, - это его сын Дэвид. Сын, который с каждым днем становился все дальше от меня. Совсем недавно ему исполнилось четыре года, и теперь вся его маленькая жизнь была сосредоточена вокруг папочки. Ко мне он относился ничуть не лучше, чем к Нэнси - своей восемнадцатилетней няне.
Брэд в последнюю секунду успел присесть на корточки и поймать малыша, стремительно влетевшего в его объятия.
- Привет, малыш!
У меня замерло сердце, когда он подбросил ребенка высоко в воздух, но Дэвид только радостно засмеялся.
- Папа! Поиграй со мной в самолет!
