Очередная попытка понять этого человека разбилась вдребезги. Неужели ему самому нравилась такая жизнь? Я больше не могла это терпеть, я хотела свободы. Шесть лет я жила с человеком, которого не люблю. Пять из них я даже старалась наладить отношения с ним, но он любил лишь себя, а потом сына. Он давал мне деньги, окружал роскошью, обеспечивал моих родителей, которые всего один раз приехали на несколько дней, чтобы взглянуть на внука, а потом снова отправились радоваться жизни в солнечную страну, даже не удосужившись узнать, как на самом деле живется их единственной дочери.
Когда-то я ненавидела этот дом, ненавидела Ричарда, следующего тенью за мужем, ненавидела Брэда. Но я смирилась. Смирилась, когда поняла, что не нужна Дэнни. А когда родился Дэвид, даже научилась радоваться жизни, научилась любить дом и вещи, которые меня окружали. Брэд стал мне другом. Он был прекрасным отцом, что не могло заставить меня плохо относиться к нему, но с каждым днем он отбирал у меня сына. Каждый раз, когда наперекор мне разрешал ребенку баловаться и портить вещи, каждый раз, когда вставал по ночам вместо меня, каждый раз, когда дарил ему очередной подарок. Дэвид жил временем, проведенным с отцом. Он не реагировал на мои запреты, снисходительно терпел мои ласки и радовался только появлению отца. Я ломала голову над вопросом, что же делала не так, но все мои попытки наладить отношения с сыном наталкивались на глухую стену. Нет, он, безусловно, любил меня. Как Нэнси, или как своего золотистого ретривера Голди, которого Брэд подарил ему на двухлетие, но не как отца… Брэда он обожал и боготворил. А я была лишь женщиной, которая родила его.
- Уходи, Брэд.
Он горестно вздохнул и оставил меня наедине с моими мыслями.
Я твердо решила, что покину этот дом вместе с сыном, как только представится возможность.
Глава 41
- Отстань! Ты плохая!
Я завопила от боли, когда Дэвид со всей силы пнул меня в голень и убежал наверх. Вот уже второй день мы жили в маленьком коттедже на окраине Техаса, куда убежали от Брэда. Это была короткая передышка перед решающим броском в Мексику. Я знала, что его люди ищут меня на всех вокзалах и аэропортах страны, поэтому передвигалась исключительно на автомобиле. К тому же, в людных местах Дэвид закатывал настоящие истерики, привлекая ненужное внимание. Поэтому мы с Люком решили пересечь границу и отправиться в Мексику, чтобы сбить Брэда со следа.
- Дэвид, подожди! - Я со вздохом начала подниматься по лестнице. Для своего возраста он был удивительно проворным. - Детка, ты должен поесть! Я приготовила тебе твою любимую кашу.
- Я не хочу кашу! Я хочу к папе! - раздался детский вопль откуда-то сверху.
Это было невыносимо. В какой-то момент я даже пожалела, что взяла его с собой, но тут же постаралась отогнать эту мысль. Дэвид был моим сыном, и я не могла оставить его. Расстаться с ним было выше моих сил, хотя я знала, что забрав сына у Брэда, приведу его в бешенство.
- Малыш, - сказала я, входя в его комнату. - Ты скоро увидишь папу, но не сейчас. Пожалуйста, будь хорошим мальчиком.
Он сидел в углу комнаты, надув крохотные губки, и глаза его были полны слез.
- Обещаешь?
- Обещаю, - вздохнула я, беря его на руки.
Наверное, придется вернуться, подумала я. Дэвид никогда не простит мне, если увезу его от отца. Все эти ужасные дни побега вновь промелькнули перед глазами. Утомительные часы, проведенные в дороге, ночевки в жутких мотелях, постоянный страх преследования - и все это под постоянное нытье Дэвида. Он все время хныкал, что хочет к папе. Потом уставал и засыпал. Он почти ничего не ел все эти дни. Остановиться в коттедже мы решили, когда я почувствовала себя совсем плохо. У меня невыносимо разболелась поясница, ноги сводило судорогой, болела голова. Люк был сильно обеспокоен моим состоянием, поэтому мне с трудом удалось уговорить его не отвозить меня в больницу, а сделать передышку, сняв на некоторое время дом.
У меня уже заканчивались наличные деньги, снятые со счета перед побегом. В Мексике я планировала продать часть драгоценностей, но теперь уже сомневалась, стоило ли пересекать границу.
Дэвид прижался ко мне всем телом, и я ощутила волну нежности, поглаживая завитки его каштановых волос. Он был так похож на своего отца. Разве имела я право разлучать их?
- Мама, ты толстая, - сказал он серьезно.
- Я знаю, милый, это потому что скоро у тебя родится сестренка. Я же уже говорила тебе об этом, помнишь?
Он насупился.
- Я не хочу! Она заберет все мои игрушки!
- Не заберет, милый, она же будет девочкой. У нее будут свои игрушки, обещаю.
Он задумчиво теребил пуговицу моей кофты, терзаясь какими-то сомнениями. Его взгляд переместился на мое лицо, и я увидела в нем отчаяние.
- Тогда она заберет у меня папу?
- О, детка! - я прижала его к себе покрепче. - Ты же знаешь, как папа любит тебя. Он всегда будет любить тебя. И я тоже. Твою сестренку он тоже будет любить, конечно, но это ничего не изменит! Честно!
