Сперва я не торопясь перевела сырьё из твёрдого состояния в жидкое. Короче приготовила раствор этой сермяги: растёрла его в ступке и дала настояться в воде с раствором соды и соли, а затем законсервировала в разбавленном спирте. Просто в такой форме с аллергеном работать проще. На этом кончилась наука и началась дурь. Я добавляла этот самодельный раствор в разные рецепты из учебника по зелье-варенью, просто для того что бы посмотреть, что из этого получится. Например, мне показалось забавным идея смешать свой раствор с эликсиром, заставляющим человека чихать, так ради прикола. В итоге из котелка повалил едкий дым зелёного цвета, от которого я сама не только чихала, но и кашляла полчаса.
Вы только не подумайте, что я пытаюсь оправдываться, хотя какого чёрта — да я пытаюсь оправдываться. О технике безопасности тут в академии имели самые размытые представления. Нет, какие-то магические ухищрения применялись на определенных помещениях, но нас-то новичков туда не пускали. Видимо никому и в голову не приходило что наши эксперименты по зелье-варенью могут кому-то навредить. Весьма опрометчиво с их стороны.
Одним словом, я и сама не поняла, что я сделала. Кабинет отданный под работу начинающим алхимикам напоминал больше кухню ресторана, чем лабораторию. Были там и шкафы с многочисленными полочками заставленными всякой всячиной, завалы ложек и поварёшек, посуда на любой вкус и цвет от маленьких плошек до котлов. Большие печи топились какими-то странными дровами. Они горели белым пламенем не дымили и одного полена было достаточно для того что бы печь грелась целый день. Стояли столы и стулья, табуретки как говориться выбирай себе место и твори-вари что в голову взбредёт. Никаких ответственных лиц или даже преподавателей там и близко не было, хочешь тортик себе приготовь, а если получится яду крысиного навари. Окна всегда нараспашку, иначе бы от духоты тут дышать было бы невозможно. А у иных адептов в котлах такое булькало и воняло, что в пору было мечтать о противогазе.
Так вот в тот знаменательный день я решила окончательно расстаться с остатками того раствора сермяги что у меня ещё оставались после всех неудачных экспериментов. Можно было конечно просто вылить эту гадость куда-нибудь (пол флакона), но мне пресловутая бухгалтерская жаба не дала разбрасываться добром, за которое я заплатила деньги. Поэтому я мягко говоря не думая смешала в большом котле кучу всего разного с самыми разными эффектами, ну по-другому не скажешь. Мой научный подход ни к чему путному не привёл. Все магические настойки имели свои особенности и при допущении кокой-либо ошибки они просто превращались во что-то что можно описать как мерзкую, густую, дурно пахнущую, дымящуюся жижу. Или как ни странно просто в воду и не важно, что до этого ты туда мешок какой-то травы сыпанула, растворяется всё словно в кислоте или расслаивается. Что-то затвердевает да так что не отдерёшь приходится котлы выкидывать.
Моя рука сама потянулась к какому-то флакону фиолетового цвета что стоял на соседнем столе — забыл видно кто-то. Влила я значит содержимое того флакона в свой котёл и стою, помешиваю содержимое, а сама думаю — сходить мне в город за мылом или на пару дней того кусочка мне ещё хватить. В свой котёл я даже не смотрела. А содержимое между прочим закипать начало. И тут меня повело, ноги стали ватными, голова закружилась и бац, я уже на полу в обмороке лежу. Как-будто хлороформ вдохнула.
Очнулась я по нехороший уже традиции в лазарете и отчего-то сразу вспомнила начало фильма «Двадцать восемь дней спустя». Помните там один везунчик отошёл от комы и не сразу обнаружил что в мире случился апокалипсис. Вот и я примерно так же, когда очнулась даже не удивилась, обнаружив знакомый потолок над головой, не первый раз как говорится, но вот чем дольше я лежала, тем сильнее меня начинали мучить дурные предчувствия. Началось всё со странных звуков что до меня долетали: какие-то неясные крики, стуки, неуместная беготня по лазарету. Дальше больше, присмотревшись к окружающей обстановке в палате я вдруг отметила что соседние койки не заправлены, шторы сорваны, повсюду что-то валяется. Короче бардак, которого раньше тут не было. А затем в палате появился целитель и мне сразу стало не по себе.
Если честно местные целители меня и раньше пугали, но в данный момент на меня смотрел натуральный псих. Волосы дыбом, мантия перекошена, ручки трясутся, губы пересохли, глаза болезненно блестят. А когда мужик подсел ко мне на постель и заговорил ласково-ласково как маньяк со своей жертвой, меня прошиб холодный пот.
— Адептка признайтесь мне что вы сделали и обещаю, что буду на вашей стороне при вынесении решения по вашему вопросу.
И так ненавязчиво меня по ноге гладит.
— Мама!
