Вскоре к нам подошёл длинный субъект с бледным до синевы лицо и огромными, фиолетовыми мешками под глазами, в одной руке он держал тросточку, а из вещей у него был только дорожный саквояж. Он всё время поправлял очки, которые у него сползали на кончик длинного носа. Мне он почему-то напомнил Чехова, у того тоже были такие очки, без дужек. Затем объявился толстяк с красным мясистым лицом, в потной насквозь одежде, он так громко сипел, что мне казалось, что он задыхается. И наконец к нам присоединилась семейная молодая пара с двумя детишками лет десяти, и карета была укомплектована. Мы все скоренько распихали свои вещи и сами разместились по местам согласно купленным билетам. Я оказалась зажата между двумя моими знакомыми. Далеко от окошек, самое дурацкое положение из всех. Изнутри, эта с позволения сказать карета, была тёмной и душной, сидели мы на низких деревянных лавках без спинки установленных в три ряда, и намертво прибитых к днищу кареты. Я заподозрила, что поездка комфортной не будет.
Нам долго пришлось выбираться из общей свалки на площади. Возница долго что-то кому-то кричал матом, нас мотало туда-сюда, ремней безопасности тут разумеется даже не предполагалось и всем нам пришлось вцепится руками в свою лавку что бы не упасть. Наконец мы вырвались на дорогу и резво покатили прочь из города, чтобы к ночи успеть добраться до следующего населённого пункта и разместится на ночлег уже там.
Две кумушки трещали у меня над головой обо всём на свете на протяжении всей дороге. В большинстве своём они просто пересказывали друг другу и мне всякие слухи и домыслы. Я только удивлялась как им это удаётся — так лихо трепать языками при такой-то тряске. Я уже ни говорю о моментах, когда карета прыгала на какой-то колдобине и мы дружно бились сначала головой о крышу, а потом попой о скамейку. От головной боли меня спасла привычка слушать радио в пробках — это когда слова вроде бы слышишь, а смысл до сознания не доходит, если бы не этот навык не знаю в каком бы я была состоянии уже после первого дня пути.
До ночлега мы добрались уже в темноте, так что я ничего интересного в новом городе не увидела. Скоренько выгрузились из транспорта на каком-то постоялом дворе, перекусили, кто чем. Я последовала примеру старших и погрызла на ночь сухари, что мне сестра на дорожку сунула. Комнату сняли одну на троих. Ушлый хозяин хотел нас обсчитать маленько, но тётки попались опытные и закатили такой скандал, что пришлось ему нам скидку предоставлять, что бы бабы перестали выть — что он душегубце без стыда и совести. Я порадовалась бесплатному мастер классу, я бы так не смогла, но надо учиться очень полезный навык.
Оказалось, что я не хило так вымоталась за весь день и поэтому вырубилась сразу, как только посчастливилось добраться до кровати. Но выспаться не получилось. Соседки храпели, кровать была неудобной, комната пропахла сыростью, а рано утром, с рассветом всех подняли на ноги и загрузили в тарантайку по новой и в путь. Завтракали теми же сухарями и водой уже в дороге.
Следующие пять дней не отличались от этого расписания. Но я начала чувствовать, что выматываюсь так словно не еду в этой карете, а бегу за ней пешком. Оказалось, что быть запертой с кучей людей в столь замкнутом пространстве, лишённого ко всему прочему элементарных удобств невероятно мучительно как физически, так психически. Я хронически не высыпалась, у меня пропал аппетит, стала постоянно болеть голова. От долгого сидения на жёсткой лавочке в стеснённых условиях, без возможности элементарно размять ноги всё тело у меня ныло так словно меня тут били камнями. За то мне стал понятен болезненный вид долговязого попутчика — это был мелкий клерк, который возвращался домой из служебной командировки и в пути он был уже почти месяц. Чувствую к концу дороги, и я буду выглядеть и пахнуть так же, как и этот бедняга.
Я мечтала, просто мечтала о горячей ванне с ароматной солью, но ополоснуться получалось разве что частично и холодной водой из тазика. Потому что за горячую воду нужно было платить, а за большое её количество платить много, я уже не говорю о том, что мы добирались до ночлега уже поздно ночью и за просто так никто бы ночью не стал суетиться с дровами и вёдрами. А я разумеется жадничала, деньги и так у меня уходили как вода сквозь пальцы, а мне они ещё были очень нужны. Проблема с моей одеждой так и не была решена до сих пор. И это заставляло меня нервничать ещё больше.
