Погода идеальна для работы и я впахиваю как ниггер до вечера. Отрыл свой старый бомбер М-1, весь прожженый, понтовая куртка. В ней и работаю. Вне моды. Таскаю воду с родника, копаю, корчую, таскаю. Становлюсь из человека обезьяной:). Укопанный, но несгибаемый стал готовицца ко сну.
Посмотрел матч кумиров с Аналией. Долго плевался. Каждый раз, прекрасно понимая, что за неделю игран е может кардинально изменицца, я все равно иду на стадион или к тиви с затаенным ожиданием чула: а вдруг? покажут игру, мысль футбольную и все такое… но нет….. впрочем мячик закатили джигитам, и то не благодаря нашей игре, а скорее недостаткам игры анальцев.
Вечером родители ушли к соседям жарить курицу на вертеле и общацца, я же погулял, посмотрел телек, посмотрел во дворе на звезды и послушал ночные звуки, и пошел спать.
На платформе лежал бычок. Я поднял и понюхал. Ява, табачок дрянной, наверное хозяин предпочитал вариант в мягкой пачке. Достал фиолетовый крикет, прикурил и затянулся поглубже, с наслаждением выпуская вонючий дым из носа.
Засунул розу под бомбер и застегнулся. Плюнул и случайно попал на кроссы, слюна стекает по желтым шнуркам. Настроение сразу упало. Вытер рукавом. Выбрасываю бычок и захожу в собаку.
Это была особенная собака, и я знал — ехать надо именно на ней. Светло-серая снаружи, внутри она так же серых оттенков, все — пол, потолок, сиденья. Длинная, чертовски длинная псина. Народа немного. В основном кузьмичи и просто мутного вида люди, но мелькают и конские щщи, как и должно быть. Многие на цветах, как и я.
Прохожу через пару вагонов и сажусь неподалеку от компании ребят казуального вида. Они дружелюбно смотрят на меня. Выхожу пару раз покурить. Стаю в тамбуре, рядом еще несколько коней, курим и заряжаем наши кричалки. Отзываецца народ во всей собаке — прикольное чувство.
Вдали показываецца платформа. Она забита народом. У меня нехорошие предчувствия. Платформа все ближе. Парень в бежевой куртке рядом с улыбкой что-то кричит своим корешам в вагон. Я всматриваюсь в даль, в стремительно растущий в окне контур. Собака начинает тормозить. Слышны крики с платформы. Рев. Толпа жаждет крови. И я узнаю этот заряд. 'КРАСНО-БЕЛЫЕ!!!!!!! 'Пиздец!!!Это полный пиздец. Я в панике. Сейчас нас убьют, бля, да какого болта никто вокруг даже не шевелицца??????И больше половины ребят в собаке — не бойцы, это видно любому врубному челу.
Страх внутри уже перерос разумные пределы, все цепенеет и мозг лихорадочно ищет выход. Собака длинная. Надо бежать в конец, он не уместицца на платформу и занимать там оборону, в глухом тупике конечного вагона. Парни рядом уже пропалили мазу и тупо застыли, на их лицах страх.
''Бежим' — ору я — 'За мной' и в состоянии, близком к истерике, срываюсь. Собака уже тормозит, за окнами бушует море перекошенных ненавистью лиц. Мы несемся сквозь собаку, снося двери телами и рвя дверные ручки, срывая ногти до мяса. К нам присоединяюцца некоторые, кто-то остаецца на местах с тупым недоумением взирая на наш стремительный бег. Собака затряслясь и наполнилась оглушительным ревом. Сипец. Я понимаю — в нее ворвались вражеские хулиганы. Мы пробегаем мимо конца платформы, сбоку пути, но двери закрыты и спрыгнуть на них мы не можем. Взгляд за спину. Бегущие люди, оторванные и летящие куски обивки и лавок, звон вылетающих стекол и дикий нечеловеческий крик. Кого-то топчут в проходе. Воздух пронизан страхом, это даже не паника — это уже за пределами человеческого сознания, мы все на голых инстинктах. Тупик. Нас около 20 рыл. В трех вагонах от нас в нашу сторону двигаецца могучее ревущее нечто, разносящее все на своем пути. Первые фигуры уже материализуюцца в нашем вагоне, они лишь предвестники, основная сила обрушицца на нас чуть позже. Трое коней становяцца в стойку в проходе, плечами отталкивая раздвижные двери. Через 2–3 минуты масса достигнет нас.
Сзади меня выносят нахер стекла в окнах, они узкие, но протиснуцца можно и парни сливаюцца в них.
