Дневник москвича. Том 1. 1917-1920 полностью

22 июня/5 июля. Вчера в Большом Театре открылся 5-й всероссийский съезд советов р.к.д. Председательствует Я. Свердлов. Прибыло 1.035 дел. с решающим голосом, 240 — с совещательным. Из первой группы 678 коммунистов (большевиков), левых с.-р. — 269 и прочих (поправее) — 88. Из второй группы коммунистов — 138, лев. с.-р. — 97, остальных — 5. Левые с.-р. на первом же заседании обнаружили противонемецкое настроение и с криками: долой Мирбаха, да здравствует восстание на Украине! — пред голосованием резолюции, предложенной коммунистами и, конечно, выражающей верноподданничество Ленину и Троцкому, — демонстративно покинули зал театра.

В Москве зарегистрировано несколько холерных случаев, со смертельным исходом.

23 июня/6 июля. Все спрашивают друг друга (и меня спрашивали так, и я спрашивал многих) — «Да когда же все это кончится?» Но вот вчера на съезде Советов Ленин «приблизительно» отвечает на такой запрос: «Советской власти необходимо только продержаться еще полтора-два месяца до нового урожая, а там ей на помощь придет мировой пролетариат, мировая революция, которая сметет без остатка все планы и расчеты международного империализма».

В «Свободе России» («Русск. вед.») под заголовком «Положение Царицына» большой столбец чистой бумаги, не заполненной печатью. Видно, там дело антисоветское.

Опубликован «Свод доходов и расходов. Январь-Июнь 1918 г.», т. е. за полгода, и о ужас: лучше бы тоже не заполняли печатью, — общие расходы определяются суммой в 17.602.727.000 р., а доходы только в 2.852.727.000 р. Таким образом, за 6 месяцев дефицит 14.750.000.000 р.

24 июня/7 июля. Ночью слышались пушечные и ружейные выстрелы, а рано утром и пулеметные. Что еще случилось? Все поднялись спозаранку, бросились за газетами, но они не вышли. Приходится питаться рассказами репортеров-любителей. «Эсеры заняли Почтамт, Телефон», «Мирбаха убили», «На Мясницкую, на Лубянку и вообще к центру никого не пускают».

К 11 ч. утра появились газеты, конечно, только большевицкие («Правда» и «Известия»). Там уже напечатан приказ Ленина «мобилизовать все силы, поднять на ноги все немедленно для поимки преступников», — которыми, как информирует сам Ленин, и в другом приказе Л. Троцкий, «около 3-х часов дня брошены две бомбы в немецком посольстве, тяжело ранившие Мирбаха». Но вслед за этими двумя приказами напечатано «Правительственное сообщение», которое уже говорит, что граф Мирбах убит бомбой, брошенной левым эсером, бывшим членом комиссии Дзержинского, проникнувшим в посольство с фальшивым удостоверением от того же Дзержинского. В сообщении говорится, что «Россия теперь, по вине негодяев лево-эсерства, давших себя увлечь на путь Савинковых и компании, — на волосок от войны». Конечно это так — повод для немецкого наступления на Петроград, Москву и Царицын есть теперь такой, «лучше коего нельзя ей и желать», сказано в сообщении, намекая на самую сильную партию в Германии — военную.

Дальше сообщается, что эсеры начали восстание против Советской власти, т. е. захватили «телефон, комиссариат Дзержинского, его самого и члена комиссариата Лациса». «Затем эсеры начали ряд военных действий, заняв вооруженными силами небольшую часть Москвы и начав аресты советских автомобилей.» А советская власть, ничтоже сумняшеся, «задержала, как заложников, всех бывших в Большом театре делегатов 5-го съезда советов из партии левых эсеров».

Такие дела происходили под громовые раскаты и шум необыкновенно сильного дождя и града, продолжавшегося вчера начиная с 5 ч. дня до самого позднего вечера и затопившего низменные места города. Так что никто не мешал — все обыватели попрятались по квартирам.

Сейчас, 3 ч. дня, пушечные и пулеметные выстрелы, хоть не часто, а слышатся довольно грозно, но народ у нас уже «обстрелянный» — окна открыты настежь, на улицах масса гуляющих, и даже трамваи ходят, но, вероятно, только за бульварным кольцом. Это видно из того, что по Сретенке шмыгают и те номера, маршрут которых по Мясницкой и другим центральным улицам. На Сухаревке обыкновенный воскресный торг. Не разберешь, конечно, кто большевик, кто эсер, но несомненно, что это главный состав продавцов и покупателей. Буржуя или не видать, или он замаскировался по костюму большевиком, но всем трем в высшей степени наплевать на то, что происходит сейчас тут же под боком — где-нибудь около почтамта. Большой спрос на клубнику, она 9−10 р. за фунт, но жрут, прости Господи! Спросил про скверный, полугнилой изюм — и тот стоит 18 р. за ф. Поинтересовался поношенным самоваром стаканов на 15–20, никелевым, — сказали 325 р.

Конечно, ничего не купил, да и не покупал. Где уж тут! Впору самому продавать свои пожитки.