— Не уверен, что у нас получится дружить. Мне это не надо, — пожал я плечами, желая быстрее убраться отсюда, чтобы не видеть ни её наигранные эмоции, ни чувствовать резкий аромат духов, которые я всегда на дух не переносил. — У меня есть девушка, которая заменяет мне общение с другими тёлками. Сори, — ухмыльнулся я, исправляясь. — …девушками.
— Раньше ты таким не был… — с разочарованием и пониманием, что снова пикап не удался, протянула Аська. — Ты уверен в своём решении? Мне кажется, у тебя…
— Я не спрашивал твоего мнения. Поэтому оставь своё «кажется» для других лохов. Можешь не строить невинную овечку, я в курсе, сколько парней у тебя было в выходные от меня дни.
Она уже подняла ладонь, чтобы замахнуться, но я болезненно сжал её запястье.
— Не смей. Приближаться. К нам.
И оставив её растоптанную в собственной грязи, я вышел злой, как черт. Как же все они меня достали. Я собирался закончить Эмертон, взять Эрику и свалить куда-нибудь подальше. Только вдвоём. Я, Эрика, и наши мечты.
В коридоре звенели голоса. Я дважды набирал Эрику, но она звонок перебрасывало на голосовую почту. По пути у шкафчиков я встретил Эбби и Джулию, и удивился, когда они сказали, что Эрика ушла с конца урока, так и не вернувшись.
— Ей кто-то позвонил. Мы думали, она пошла к тебе. — пожала плечами Эбигейл, нервно печатая сообщение подруги. — Я сообщу тебе, как найду её.
— Я сам её найду, — бросил я и ушёл.
Мне стоило остановиться ещё в тот момент. Решить, что она в туалете или просто захотела побыть одна. Но, видимо, я должен был увидеть то, что увидел.
Обойдя весь корпус старшей школы, я начинал выходить из себя. На звонки Эрика всё ещё не отвечала, в классе не появилась. Я свернул с лестницы, проходя в последний длинный коридор, где крайне редко проводили пары. Обычно, в том месте, не было ни единой живой души. И я бы развернулся, если бы не до боли знакомый срывающийся голос.
— Не смей ничего говорить ему! — голос Эрики казался надломленным. Я ускорил шаг, сжимая кулаки, и понятия не имея, что там происходило, кому не стоило ничего не говорить, и с кем вообще она говорила. — Джеймс не должен ничего об этом узнать!
И я замедлил шаг, а потом, вовсе остановился.
Что блин?
Что я не должен был знать?
Злость уже брала надо мной верх. Я ни черта не понимал, пока не услышал второго голоса, не увидел картины своими глазами, а потом пазл сложился сам собой.
— А что мне за это будет?
Чертов урод. Стоило услышать притихший голос Сэма, который как будто приближался к её лицу, я вновь ускорил шаг, совершенно не вовремя свернув за угол, где они мило беседовали.
— Что? — испуганно прошептала Эрика, и если до увиденного я собирался разбить рожу Сэму за её испуг, то после, у меня совершенно сорвало крышу.
Ноги впились в землю, кулаки сжались, а ногти уже прорезали кожу на ладонях. Я сжал челюсти до такой степени, что был уверен — челюсть согнётся пополам. Полные яркие губы Эрики сомкнулись со ртом Сэма. Он держал её за предплечья, вскидывая подбородок девушки к себе.
Все произшло слишком быстро. Без сполей и трагедии. Без долгого наблюдения за тем, как моя девушка целуется с другим. Я просто пересек коридор, схватил темноволосого урода за грудки, и ударив об свой лоб, впечатал в стену.
За спиной послышался только испуганный ах Эрики, её рыдания, моё имя, произнесенное в перерывах со всхлипами и мольбы, которые я больше не слышал. Не слушал. Теперь мне хотелось её слышать. Это было слишком больно. Я сдерживал себя, чтобы не сорваться на неё, но сил больше не было.
Я бил Сэма так сильно, как никогда прежде. О пол, об стену, разнося его похабную самодовольную рожу кулаками. Он плевал кровью и кряхтел, как перед смертью. И я мечтал, чтобы он сдох, когда вспоминал их поцелуй, его руки на её теле и её слова.
Но Джеймс узнал. И увидел. Все так не вовремя, какая ирония!
С отвращением сплюнув рядом с Сэмом, я поднялся на ноги, всё ещё сжимая кулаки с окровавленными костяшками. Плечи нервно поднимались, чертово дыхание сбилось до невозможного, а взгляд встретился с её.
Она плакала. Безмолвно, тихо. Слезы просто катились по лицу Эрики, а она испуганно сжимала губы. Она смотрела так, словно потеряла самое, что у неё было. Ну, или мне казалось, что ей больно, и она сожалеет.
Как, черт бы побрал и её, и меня, и эту чертову любовь, я мог так ошибиться?!
— Джеймс, — она надломленным голосом протянула ко мне дрожащую руку, но не ожидав от самого себя, я резко откинул её. — Прошу, выслушай меня!
Да, мне ахренеть как было больно смотреть на её заплаканное лица, дрожащие плечи и искусанные от нервов губы. Но и я перестал быть бесчувственным ублюдком. Благодаря ей.
