— Отказы не принимаются! — уставила я руки в боки, довольно разглядывая, с каким трепетом берет в руки платье подруга. А потом, в её глазах мелькнула первая слеза, и она накинулась на меня с объятиями так быстро, что я едва удержала равновесие.
— Спасибо…правда, спасибо!
И не выдержав нежностей, которые подруга на дух не переносила, Эбигейл исчезла в моей мастерской, надевая труды, над которыми я просидела бессонные ночи последних двух недель.
— Я жалею, что упустила столько времени перед тем, как встретила вас. — задумчиво смотрела в окно Джулия. — У меня друзей никогда не было. Как только я начинала к кому-то привязываться, родители переезжали. Поэтому, однажды, я бросила идею заводить себе друзей. Меня стали считать зашуганной новенькой, и в каждом классе навешивали новое, более странное клише.
— Джулия…
— Нет, прошу, только не жалей меня! — улыбнулась она. — Я только с вами начала проявлять свой характер. Даже родителям на днях нагрубила.
— Ты всё ещё уверена, что мы хорошо на тебя влияем? — усмехнулась я.
— Конечно! Ты не представляешь насколько важно для меня было научиться говорить «нет». Все вокруг привыкли, что я вечно со всем соглашаюсь и делаю всё, что необходимо другим, но не мне со мной. А глядя на вас, я поняла, что пора выходить из чужой тени. В моём случае, из-за собственной.
— Когда я пришла в Эмертон Холл, пыталась быть незаметной для всех, не заводить знакомства и отказывалась к кому-либо привыкать. Моей главной установкой было — не найти того, кто сможет удержать меня в этом городе.
— Эбби разрушила твои планы.
— Эбби разрушила мои планы, — монотонно повторила я с улыбкой. — Но знаешь, чему меня научили эти ребята? Что совсем неважно притворяться кем-то другим, чтобы понравиться. Тебя полюбят настоящую. За то, что ты — это ты.
— Когда-нибудь, возможно, я позволю себе любить…но не сейчас. Я не настолько свободна, чтобы ломать жизнь и себе, и тому, кто полюбит меня.
— У тебя всегда будет выбор.
— Не с моими родителями, Эрика.
Мы бы продолжили говорить, если бы не Эбби, вышедшая к нам в комнату, такая совершенная и невероятно красивая.
Она медленно делала каждый шаг, придерживая подол длинного платья. Нежная ткань струилась от её плотно обтягивающей талии, к округлым бедрам и стройным длинным ногам. Прямая юбка спереди доходила чуть выше колена, а к низу пускалась волнами, оставляя за собой шлейф. Открытые плечи, выпирающие ключицы и длинная шея Эбби безупречно смотрелась с глубоким корсетным декольте. Эта девушка была просто невероятно красиво, но упорно пыталась скрыть это.
— Ты боишься своей красоты? — напрямую спросила Джулия, через несколько минут нашего молчания. — Тогда почему ты, черт возьми, скрываешь свои потрясающе красивые природные данные!
— Это вопрос? — смущенно улыбнулась комплименту Эбби.
— Это шок! — выпалила девушка. — Ты ведь понимаешь, что будешь сиять на этом балу?
— Это всё Эрика сотворила чудо…
— Чудо — это ты, — вмешалась я. — Я всего лишь сшила платье. А ты оживила его.
— Девочки, какие же вы у меня…
Не успела Эбигейл договорить, как в комнату, как к себе домой, вломились Джеймс, Рэн и Ян. Парни что-то громко обсуждали, но стоило взгляду Рэну столкнуться с расправленными плечами Эбби, её тонкой талией и длинными оголенными вырезом ногами, как парень замер, жадно поедая её взглядом. Между этими двумя горела такая страсть, что любовь дурак поймет, какие чувства они пытаются скрыть сами от себя. И Форду явно нравилось то, что он видел перед собой.
— Мы что-то пропустили? — присвистнул Джеймс, удивленно глядя на меня. Так пристально, будто надеялся, что я в момент выпрыгну из широкого домашнего костюма и окажусь в шикарном бальном платье.
— Да. Уроки приличия в глубоком детстве. — съехидничала я. — Какого черта ты опять ввалился в мою комнату без стука?
— Уже привык. — и ухмылка оголила его белоснежный оскал.
— Отвыкай, дорогой.
Мне так же хотелось надеть уже готовое своё платье, и наслаждаться восхищенным взглядом Джеймса, но я лишь показала язык, не предавая значения балу. Хотя ждала танца с ним, как самого яркого события с ним. Пока мы сливались в танце, между нами происходила какая-то неведомая кому-то немая борьба. В которой мы боролись за чувства. За самих себя. Боролись за нас.
День, который не предвещал сюрпризом, стал изменением для многих.
Мы вернулись с Эрикой домой, когда родители уже вернулись. Обычно странное явление, потому что мы уже в пороге не могли оторваться друг от друга, но услышав наигранный кашель отца. Они с Грейс, подозрительно улыбаясь, сидели в обнимку на диване.
Я неохотно отстранился от своей девушки, которая сводила меня с ума даже в своей короткой школьной юбке и с дурацкими двумя хвостиками.
— Что-то вы рано, — с долей злости и недовольства прозвучал мой голос. — Случилось что?
— Джеймс, Эрика, у нас для вас новость, — Грейс поднялась с дивана, нервно меряя комнату шагами.
— Мам, всё в порядке? — насторожилась Эрика.
— Да, то есть…я не знаю, как вы отреагируете на это, но…
