С этими словами, я, все еще кипя от злости, покинула коридор, и закрыла за собой дверь в комнату. Тело била мелкая дрожь, а дыхание спёрло. Никто не смеет говорить так о маме. Никто никогда не говорил так о ней. Тем более, этот урод бесчувственный, которому всё позволено. Кристиан и его сын были слишком разными. Порой, моему удивлению не было предела, как у такого заботливого мужчины, такой мерзкий ребёнок!
Я посмотрела на время, в десять нас должна была ждать директриса в моей новой школе. На все про всё у меня оставалось сорок минут. Пытаясь справиться с агрессией и выкинуть его слова из головы, я вышла на балкон, мгновенно пожалев об этом. Он тоже вышел во двор, и нервно подкуривал сигарету. Заметив мой взгляд, он странно серьезно посмотрел, но я тут же, сомкнув челюсти, ворвалась в комнату. Всего лишь два дня, а я запаслась адреналином на ближайшие лет пять.
Естественно, я забыл, что девушек принято ждать. Или, если быть точным, никогда не сталкивался с этим. Ни на первом свидании, которого у меня не было, ни на встречах с девушками. Я под эти критерии не подходил, и обычно выходило всё ровно наоборот: я заезжал за девчонками, когда они уже ждали меня.
Сидя в машине с открытой дверью, я включил музыку, и переписывался с Рэном, докуривая сигарету. Обычно, курить не приходилось, но если это происходило, то крайне редко и за чередой неприятностей, или когда настроение было ни к черту. В ту минуту, что именно из этого со мной происходило, я не знал. Просто взял и закурил, найдя в машине полупустую старую пачку сигарет.
К тому времени, как я оторвался от экрана, перед машиной уже проходила Бэмби. Именно этого персонажа из детского мультфильма, сводная жутко напоминала. Милашка-недотрога с пушистым хвостом и милыми длинными ушками снаружи. Зато как дело касалось характера, она выпускала свои когтистые лапы. Язык был тоже без костей.
Правда, в тот момент, я уделил куда большее внимание именно этому «пушистому хвосту», потому что для поездки в школу она постаралась. Надела короткую волнистую бежевую юбку, короткий белый свитер, который открывал её проколотый пупок, — мне тут же чертовски захотелось посмотреть на это ближе, несмотря на то, что я видел большое количество женских тел, — белые кроссовки на плоской подошве и накинула на плечи бежевый кардиган. Волосы распустила, хотя дома обычно собирает то в хвост, то в пучок.
У нее оказались густые, играющие волнами каштановые волосы до лопаток, которые интересно переливались на солнце. Сводная гордо, не глядя на меня через стекло, направлялась к другой стороне машины. И чего вообще я рассматривал этот причудливый комок несчастья?
На свадьбе отца я видел её и с макияжем, и в обтягивающем платье, и в купальнике удалось лицезреть… Абсолютно ничего необычного, ребенок ребенком. По крайне мере, такой казалась раньше. Не признать того, что за какие-то несчастные несколько месяцев она выросла из девочки в девушку, ужасно глупо. Я слишком долго пялился на неё, не успев струсить пепел, который вовремя отвлёк моё внимание от девчонки, приземлившись на штанину. Впрочем, какой бы милой недотрогой она не казалась, такие «мими-герл» были не в моём вкусе.
Пройдя мимо пассажирской передней двери, она откинула сидение и безмолвно уселась назад. Ахренеть, какие мы гордые! Я развернулся к ней в сидении, что бы наша царевна могла видеть меня, но казалось, она была увлечена пристёгиванием ремня безопасности. На меня ноль внимания. Я ждал. После этого идиотского ремня, она взялась за телефон и стала что-то активно в нём печатать. Чувствуя мой взгляд, ни одна её частица не дрогнула, чтобы посмотреть в мою сторону. Может, дело было в том, что ни одна другая девушка ещё не вела себя так со мной, а может быть, её персона в единственном экземпляре так раздражала меня.
— Если это вдруг ускользнуло из твоего внимания: я тебе не водитель. Шуруй наперёд! — я захлопнул свою дверь и, видимо думал, что она послушает. Зря. Снова ноль внимания. — Может мне тебе ещё дверь пройти открыть?
Теперь-то, она соизволила поднять свои очи на простого смертного. Да такие недовольно-злые, что я окончательно потерял дар речи.
— Я не езжу спереди.
— Мне плевать. А я не подрабатываю таксистом.
Молчание. Видимо, никто из нас уступать не собирался.
— Ты хоть иногда слышишь кого-то, кроме себя? — серьезно просила она.
— Хоть иногда — слышу, — завёл я машину, но не двигался. Ждал, пока пересядет. — Пересаживайся.
— Я. Спереди. Не. Езжу! — сжав кулаки, начала часто дышать она.
