— Где ты была раньше? — усмехнулась она и, не дождавшись моего ответа, потянула сквозь толпу, распихивая всех по пути. В след нам доносились возмущенные голоса и ругательства, но Эбби им не уступала, все ещё идя напролом. На входе ей удалось сказать всего пару слов, чтобы охранники пропустили нас без очереди. — Ты готова? Здесь очень громко, много пьяных идиотов, да и трезвых тоже, но в этом месте лучшие диджеи и безалкогольные коктейли! Бывала раньше в клубах?
Я неуверенно кивнула, понимая, что в такого уровня места просто так, за красивые глазки, не попасть. Пока я, словно ребенок в магазине со сладостями, глазела по сторонам и долго разглядывала каждую деталь, Эбигейл неоднократно повторила, как рада, что я пришла, и такое же количество раз заверила, что эту ночь я запомню надолго. И она не ошиблась. Я действительно её запомнила.
— Ты бывала здесь раньше? — не отводя взгляда от интересующих меня предметов, крикнула я, чтобы Эбби услышала.
— Да…однажды, — словно вспомнив какой-то не приятный случай, задумчиво улыбнулась она. — Но тут, правда, круто! А нам вдвоем, будет ещё лучше.
— А как ты договорилась с охраной на входе?
— Я приходила сюда с Рэном. — словно нехотя, заговорила она, и улыбка сошла с лица. — Ну, с кузеном, ты его помнишь. — усмехнулась Эбби.
— Они часто здесь бывают? — на автомате задала я вопрос, который сам собой составился в моей голове. — Он. Он часто здесь бывает?
Но девушка уже поняла, о ком шла речь, и не смело улыбнувшись, словно понимая меня, — а я почему-то была уверенна с первой минуты нашей встречи, что она понимает меня, — кивнула головой.
Часто. Оставалось надеяться, что мы не встретимся сегодня. Хотя мои тайные желания, которым я не позволяла выйти наружу, уже искали глазами знакомые ямочки на щеках и самодовольную ухмылку.
Господи, что я творю?!
— У этих качков сейчас глаза из орбит вывалятся, — взяла меня под руку Эбби, указывая взглядом на компанию парней у бара. Мне было некомфортно чувствовать их взгляды на себе, которые, казалось, раздевали нас глазами. Их ухмылки был полной противоположностью Джеймса. Скорее мерзкие, чем чертовски привлекательными и сексуальными.
— Думаю, нам стоит помочь им избежать этого. Исчезнем с поля их зрения?
— С удовольствием, а то чувствую, что заставлю их наблюдать за неприятным зрелищем, когда меня выворачивает наизнанку! — скривилась девушка, изобразив рвотный рефлекс, и мы обе рассмеялись.
В груди что-то странно защемило. Я стала чувствовать себя скованно, будто вязана с кем-то невидимым канатом. Помещение стало теснее, свет будто тусклее, а музыка замедлилась, притихая. Я чувствовала на себе пристальный взгляд, чувствовала тревожность и непонятное предчувствие…
Чувствовала до того момента, пока не встретилась с парой медовых глаз, пронзивших, казалось, все мое тело насквозь. Воздуха стало мало, а в груди тесно щемили легкие. Ноги вросли в пол и стали такими тяжелыми, что я с трудом пошевелилась, когда проходящие мимо люди задели меня плечом.
Я все таки встретила его. Мы стояли в паре метрах друг от друга, а казалось, что сделай каждый из нас шаг навстречу, окажемся в бездне, из которой уже не выбраться. Мы были не только на разных концах клуба, мы были слишком далеки друг от друга. Я почувствовала желание коснуться его легкой щетины, вновь ощутить тот утренний поцелуй, который вскружил мне голову, прижаться к широкой груди и закрыть глаза, сходя с ума от его парфюма. Мне казалось, я стала одержимой. Что-то слишком быстро влияло на мое сознание и отношение к сводному. Я слишком быстро позволила ему проникнуть через мой выстроенный барьер.
Вся жизнь во мне остановилась, стоило ему так пронзительно посмотреть на меня. Я не ожидала встречи с Джеймсом этим вечером, в ночном клубе…в компании его девушки. Внимание парня полностью было приковано ко мне, и я не могла разобрать, что написано на его лице. Смесь презрения и ненависти, отвращения и неприятной встречи или…другого варианта быть не могло. Он четко дал понять, что до меня ему дела нет, а утренние происшествие — его игра. Джеймс Тёрнер привык играть людьми и их жизнями, привык диктовать свои правила и наказывать тех, кто им не подчинялся, он слишком многое позволял себе по отношению к другим, и позволил это со мной. Воспользовался, доказал, что получает всё, чего захочет, поселил чертову надежду, а потом вновь напомнил о своей сущности.
Во мне всё замерло, стоило ему сильнее прижать к себе брюнетку, и оборвалось, когда их губы жадно слились в поцелуе. Я стояла, как вкопанная, посреди чертового клуба, где было куча парней, прожигающих меня взглядом и применявших попытки познакомиться, но, как дура, жадно и безотрывно наблюдала, как он целовал другую. Точно так же, как недавно меня. Овладел, использовал, а на утро скажет, что ничего между ними не было. Ничего, кроме того, что у него происходит с каждой, которая попадет в поле его зрения.
