Любуясь прекрасными произведениями изобразительного искусства, мало кто задумывается о том, что немалую лепту в создание этих шедевров помимо художников и скульпторов вносят и те, чей труд остается практически незаметен – а именно «демонстраторы пластических поз» или попросту «натурщики». Как много мы знаем об этой профессии? Может ли натурщик заработать много денег? Сложно ли стоять неподвижно на одном месте? Испытывают ли художники чувства к своим моделям?В книге «Дневник натурщицы» – Френца Цёлльнер не только дает ответы на эти, а также многие другие вопросы, но и без утайки рассказывает о всех секретах своего непростого мастерства.
Franze Zollner
«TAGEBUCH EINES AKTMODELLS»
WWW.SOYUZ.RU
Записи, собранные в этой книге под названием «Дневник натурщицы», присланы мне одним приятелем-врачом (описание личности его читатель найдет на первых страницах книги) с просьбой просмотреть их перед публикацией, удалить неудобные места, и, наконец, – что самое трудное, – найти для них издателя. Нужно быть такой чарующей личностью, как мой приятель, для того, чтобы убедить натурщицу, то есть девушку из беднейших слоев населения, написать свой дневник. Как я убедился, неинтеллигентные люди всегда с величайшим недоверием встречают предложение совершить какую-либо интеллигентную работу. А тем более наши натурщицы. Эти девушки либо ничего не рассказывают нам о своей жизни вне мастерской, либо они беззастенчиво лгут. Намеренно ли, или инстинктивно, но они всегда проводят резкую грань между часами, проводимыми ими с художниками и вводящими их в совершенно иной круг людей и всем тем, что составляет, в сущности, их жизнь. Мне кажется, что художнику лишь с большим трудом, и то случайно, удалось бы проникнуть в те круги, где он мог бы встретиться со своими натурщицами. Из мрака большого города они появляются в ярко освещенных мастерских, чтобы затем снова исчезнуть для нас во тьме, из которой они явились. Какому-нибудь юному студентику, быть может, и удастся сойтись с бывшей натурщицей, осчастливившей его своей благосклонностью, но обыкновенно очень трудно узнать что-либо об их частной жизни.
Может случиться, что художник настолько хорошо изучит тело натурщицы, что он немедленно узнает его даже при покрытой голове и в то же время он может не иметь ни малейшего представления о том, что происходит в душе девушки.
Эти записи являются для меня ценным дополнением: автора их я мог бы немедленно узнать по одному рассказу, в котором я играл некоторую роль (история с трубочистом); я узнал бы ее, даже если бы мой приятель не назвал ее мне, какое-то время она подрабатывала у меня натурщицей, но, к сожалению, лишь короткое время. Я говорю «к сожалению», так как я сравнительно мало пишу женские фигуры. Я могу в любую минуту восстановить в своей памяти линии ее тела и ее миловидное детское лицо, но только из ее дневника я узнал, каким человеком она была на самом деле. Мне хотелось бы дополнить портрет, написанный самой девушкой, несколькими штрихами, запечатлевшимися в моей памяти.
Девушка очень рано стала обладательницей почти зрелой женской красоты, которая, однако, благодаря одному обстоятельству, которое мне не хотелось бы называть, производила совсем детское впечатление. Она была отлично сложена, и это придавало особую прелесть ее движениям. Иметь такую натурщицу- большое счастье для художника, потому те, кто знал нашу Френцу, не выпускал ее из своих рук. Девушка ощущала такое сильное стремление к образованию, что она вымаливала каждую книгу, которая попадалась ей на глаза и еще не была прочитана ею. Хотя она и была веселым, общительным человеком, однако никогда первая не начинала разговор; всегда нужно было спросить ее мнение о чем-то; и тогда она просто и смело начинала говорить и могла быть веселой и остроумной. Во время сеансов она часто клала недалеко от себя книгу и, читала ее затем целыми часами. У нее были также артистические способности; я помню, что, когда я объяснял ей картину, для которой она должна была позировать, она до такой степени усваивала свою роль, что потом очень часто помогала мне в работе.
Есть много людей, не только среди буржуазных филистеров, но даже в тех самых кругах, из которых выходят наши натурщицы, для которых публичная женщина и натурщица одно и тоже. Этим людям я хочу сказать, что Френца была в хороших отношениях с моей женой и детьми и часто, когда она была голодна, обедала у нас.
Я помню, как-то раз, мои дети пришли ко мне наверх в мастерскую, и мой старший, тогда шестилетний сын, разъясняя своей маленькой сестренке различные этюды и картины, сказал, указывая на большой набросок тела Френцы: «а здесь Френца одета голой».
Этими словами он хотел противопоставить этот этюд тем многочисленным этюдам, на которых персонажи были в костюмах. Всем людям должно было бы казаться простым и понятным, что у художника девушка «одевается голой».
По просьбе моего приятеля, мало знакомого с художниками, я удалил из книги все, что могло дать слишком ясные указания на лица или художественные произведения, а тем самым, косвенным образом, и на их авторов. Кроме того, осторожно сделал небольшие поправки в слишком непонятных местах, кое-что сократил, но не прибавил ни единого слова.
Справа стоял один в длинном белом балахоне, таким, какие обычно носят скульпторы, и он говорил «у нее нитевидный пульс».
