Я выхожу из ванной и собираюсь идти к себе. Но, ни о каком сне речи быть не может. После такого Катиного откровения, сон – это последнее о чем я думаю сейчас. И что мне теперь с этим делать?
Стараясь не думать о том, что недавно произошло, вновь погружаюсь в чтение.
"19.08.17.
Я часто представляю детей. Таких маленьких Диминых копий, бегающих по нашему дому. Почему то мне всегда хотелось троих.
Конечно, я не мечтаю о самой беременности – эту часть я все еще боюсь. Но вот именно уже родившихся, нет, уже даже подросших малышей я себе прекрасно представляю. Как они, вытянув вперед ручонки, бегут навстречу пришедшему с работы отцу. Как виснут на нем, словно обезьянки.
Как потом, вечером мы укладываем их с Димой спать.
Да, я дура. Я самая дурная дура из всех дур.
Но я все еще люблю его. Ненавижу. И люблю.
Я теперь многое знаю о Диме.
И это знание никак не способствует развитию моих негативных чувств к нему.
Мой муж вкладывает деньги в детей из неблагополучных и малообеспеченных семей.
Таких, которые увлекаются спортом. Он выделяет деньги для поездок на соревнования, покупает им все необходимое для занятий.
И еще. Его, то есть, наша компания является спонсором местного детского дома. Также, самые лучшие студенты учебных заведений получают именную стипендию, которую оплачивает Димин Благотворительный Фонд.
И все это происходит без громкого афиширования своей деятельности. То есть об этом не кричат ни на телевидении, ни в газетах.
Я сама-то об этом узнала, когда складывала документы в его кабинете.
Эта папка, на которой я большими буквами вывела длинное слово "Благотворительность" самая любимая у меня. Я всегда просматриваю её, и очень радуюсь, когда в ней появляется хоть один новый документ.
А еще Дима необычайно спортивен и вынослив. Однажды я подсматривала за ним, пока он занимался в домашнем тренажерном зале.
То, с какой силой и как долго он бил грушу, и как при этом перекатывались его мышцы, заставляло восхищаться им.
А когда он снял ставшую мокрой от пота майку! Мм, мама дорогая! Я вцепилась в косяк двери, чтобы не подойти к нему.
Вообще, чем больше я узнавала мужа, тем отчетливее понимала, что он добрый, и надежный человек.
Вот только на мне его эта доброта почему-то заканчивалась".
Эх, Катя, Катя!
Теперь-то я тоже не понимаю, почему ОНА? Как, живя с ней рядом, я не смог разглядеть всех этих хороших её черт? Почему не обращал внимания на мелочи, ставшие сейчас такими важными?
Ведь пусть прошло не так много времени с момента Катиного исчезновения, а я уже чувствую разницу.
Потому что ужин, сделанный поваром-профессионалом, … не такой.
И вещи, вещи сложены в шкафу… не так.
И теперь я больше не замечаю цветов, которые всегда присутствовали в доме в больших количествах.
Сначала меня это раздражало – куда ни кинь глаз, всюду стоят всевозможные букеты. И это не дорогие розы или какие-нибудь там, я не знаю, герберы.
Нет, это были небольшие букетики полевых цветов, которые разносили по дому специфичный, не благородный запах.
Но теперь, когда цветов не стало, мне их не хватает.
Я только сейчас заметил, что без них обстановка становится скучной.
Получается, что жена, пусть и незаметно, но привносила в мою жизнь хорошие моменты.
И насчет благотворительности – никогда не считал это чем-то особенным. Если есть возможность, почему бы не помогать? В конце-то концов, не последнее же я отдаю.
Я снова смотрю на ставший теперь родным почерк и опять читаю в каждой строчке хвалебные оды самому себе.
Блиин. Ну не могла она так думать обо мне! Ведь еще совсем недавно Катя уверяла, что ненавидит меня.
И эта ненависть была для меня понятной, я бы сказал заслуженной.
Но похвала с её стороны? Она обескураживает, заставляет чувствовать себя виноватым, и это мне совсем не нравится.
Сколько обид я ей нанес! Начиная с момента нашего замужества и заканчивая последним днем, когда я видел Катю, я старался её игнорить.
А она собирала крупицы информации обо мне из подсмотренных документов или случайно оброненных фраз.
И я совсем не замечал того, что она наблюдала за мной, узнавала мои привычки, черты характера.
Например, даже не обращал внимание на то, что когда злился, я начинал отбивать дробь пальцами правой руки по костяшкам левой. Или, если задумывался, то начинал сам себе массировать шею. И кто бы мог подумать, что Катя заметит эту мою странную анатомическую особенность – когда я говорю не правду, у меня дергается кончик носа.
Даа, жена подмечала все. Она изучала меня, как профессиональный психолог изучает своего пациента. Складывая меня по крупицам, рисовала общий портрет.
И портрет с её слов получался… восхитительным.
Уж каким, каким, а восхитительным я не был никогда.
И вроде бы даже не придерешься – в её дневнике обо мне ни одного слова неправды нет. Но в тоже время Катя ТАК исказила эту реальность, что там, где надо бы ненавидеть меня, она … любила.
"12.09.17.
Сегодня я впервые увидела её. Не на красиво сделанных снимках, где она была счастлива с моим мужем. Не в строчках её рассказов.
Нет. Я встретила Марину в поликлинике.
