Да я к концу вечера набрался так, что мой друг Стас практически нес меня на руках к нашей машине. А мой этот откровенный флирт с её десятиюродной сестрой, который закончился минетом в туалете ресторана. Разве Катя всего этого не замечала? Что с ней такое? Неужели можно просто так проглотить такие обиды, и даже не упомянуть об этом в дневнике?
Если бы меня попросили описать нашу свадьбу, мне бы хватило одного слова. "Фарс". Все было театральной постановкой. Каждый тост, каждое пожелание было враньем. Ну не могло у нас быть "долго и счастливо". Не в нашей ситуации.
Единственное, что было настоящее, это первая брачная ночь. Но её я почти не помню. Я просто проснулся утром и увидел следы уже успевшей засохнуть крови на краю кровати и на своем члене. Понял, что свадьба состоялась, и с чувством выполненного долга пошел к себе в комнату. Это потом я понял, что Кати не было рядом, когда я выходил. Но разве меня это волновало?
Тем интереснее будет увидеть это событие Катиными глазами. Правда, странно, что оно описывается только спустя три дня после свадьбы.
"19.04.17
Я даже не знаю, что писать. Какие слова надо подобрать для того, чтобы точно выразить свои чувства.
Боль. Это самое точное, что я могу применить к нашему первому сексу.
Но не физическая. Нет. Я не наивная дура и понимала, что мой первый раз будет болезненным. Что, скорее всего, я не испытаю удовольствие. И морально была готова к этому.
Но то, что сделал Дима, просто убило меня. Нет, это показало мне, какой наивной я была. И как глубоко ошибалась в его чувствах.
Хочется описать каждое слово, каждый жест, которые исходили от, как мне тогда казалось, самых родных людей. Я не могу вычеркнуть из памяти ни один их вздох, ни один их взгляд, обращенный на меня и медленно убивающий своей холодностью.
И поэтому описываю все подробно. Чтобы потом читать и каждый раз вспоминать ЭТО. Чтобы не стерлось, не забылось предательство. Чтобы смаковать свою горечь раз за разом. Чтобы больше не поддаваться иллюзиям.
Но все по порядку.
Я кое-как разделась сама, хотя в мечтах все представлялось совсем по-другому. Оо, в моей неуемной девичьей фантазии Дима с горящим взглядом опускался на одно колено и с предвкушением стягивал с меня сначала один чулок, потом другой. Он, успокаивая или наоборот, возбуждая, плавно подводил меня к самому главному. Чтобы затем сплестись со мной и душой и телом.
Но нет, ничему этому не суждено было сбыться.
Я сходила в душ и, переодевшись в тоненькую сорочку, легла на кровать.
Меня бил мандраж. Я постоянно кидала взгляд на дверь, задаваясь вопросом, где же Дима.
Тогда я еще не знала, что у нас с ним разные спальни. И поэтому очень сильно волновалась – я видела, что он выпил. И сильно.
Но с кем не бывает, правда?
Я даже думала отправиться на его поиски, но меня останавливало то, что я вообще не знаю, где в этом большом доме искать своего мужа. Я до этой-то комнаты дошла с помощью домработницы.
Не знаю, сколько проходит времени, но вскоре дверь в мою комнату распахивается с такой силой, что ударяется об стену. Я непроизвольно вздрагиваю и натягиваю одеяло до самого подбородка.
Дима идет ко мне нетвердой походкой. Идет, и не отводит взгляда. И это совсем не тот взгляд, которого я ожидаю.
Взгляд ненависти. Он прожигет меня насквозь, заставляя скукожится. Разве так смотрят на свою жену в первую брачную ночь? Разве он не должен соблазнять, раздевать, заставлять мучиться в нетерпении?
Дима подходит к кровати:
– Боишься меня? – грубым голосом спрашивает он, и тут же, не дожидаясь ответа, продолжает – правильно делаешь.
Муж сквозь одеяло резко хватает меня за лодыжку и тянет к себе на край кровати.
Я вскрикиваю и пытаюсь отползти. Но Дима еще крепче сжимает ногу, вызывая боль.
– Отпусти – спокойно прошу я, хотя сердце стучит как бешеное.
Это алкоголь. Это все он. Наверно, спиртные напитки вот так действуют на моего мужа.
– Отпустить – Дима щурит глаза – а разве ты не этого хотела?
– Нет, то есть да. Но...
– Ну, так получи, что хотела. – усмехается он, не давая мне ответить – Жена!
Он придвигает меня к краю и, грубо задрав тонкое одеяло, а потом и мою ночнушку, тянет за трусы. В местах, где ткань режет кожу, я ощущаю режущую боль.
– Пожалуйста – прошу снова – Отпусти. Мне больно.
– Оо, – не отрывая взгляда от своих действий, хищно улыбается Дима. – Это только начало.
Не выдерживая давления, ткань рвется, и я остаюсь практически голой.
Дима тянется к ширинке и расстегивает её. А затем он просто стаскивает брюки вместе с трусами.
И... я задыхаюсь от увиденного мною. Как ЭТО войдет в меня и не порвет? Разве такое возможно?
Я поднимаю глаза и вижу, что мужчина смотрит на меня пьяным взглядом. Он видит мою реакцию, и начинает зло улыбаться.
– Да, Катя – мое имя он произносит с отвращением – сейчас это все будет в тебе.
Он вновь хватается за мои ноги и, широко разведя их, подходит вплотную.
– Стой, подожди, – кричу я, выставляя вперед руки, пытаясь его оттолкнуть.
Дима резко толкается в меня на всю длину, и я кричу.
