И когда я вошел в нее, погрузился в её такое атласное, тугое лоно, то чуть бедро себе ногтями не разорвал.
Потому что мог бы кончить в эту самую секунду. Потому что до этого никогда не понимал, как любовь к женщине способна делать в тысячу, нет, в миллионы раз ощущения от секса ярче.
И тут не так важны мои все увеличивающиеся в темпе толчки в теле Кати. Неет, осознание того, что это ОНА подо мной, что я именно в НЕЙ – делаю её безумной, заставляя без остановки выкрикивать мое имя – сводит с ума и срывает все тормоза.
И если раньше я думал, что оргазм – это всегда просто удовольствие, разрядка, то с Катей я превращался в какого-то первобытного человека. Потому что никогда за всю свою жизнь я не думал о продолжении жизни. А вот в нее мне хотелось вложить свое семя, чтобы оно там прижилось, развивалось. И эти самые мысли о том, что, возможно сейчас Катя может забеременеть, подняли меня на такие высоты наслаждения, что, кажется, я даже начал терять сознание.
Это был кайф. Чистейший. Без единой примеси.
Как будто все совпало. Все там, где должно быть – Катя в моем сердце, я – в ней. Ключ идеально подошел к замочку.
Именно в этот момент я поверил в судьбу. Что не просто так придумали это маленькое, но такое весомое слово – моя. Потому что Катя МОЯ. Предназначенная. Единственная.
Только при упоминании детей Катюша немного напряглась. А мне захотелось ударить себя по лбу – с ней недавно произошло такое, а я тут со своими детьми лезу.
– Прости – поспешил извиниться я тогда – Как скажешь, так и будет... С детьми. Хорошо?
Она кивнула головой. Только я все равно ощущал какой-то непонятный холодок и понимал – Катя отстранилась от меня. Нет, физически тело лежало рядом. Но вот морально. Жена как будто спряталась за толстой стеной.
Она молчала. А мне хотелось влезть в её прекрасную головку, чтобы прочитать мысли. Что её тревожит?
Но я тоже молчал. Водил руками по её нежной коже. И молчал.
А потом видимо мы уснули.
И вот сейчас ранее утро, а я смотрю на свою жену и не могу отвести взгляд. Хочется притянуть её поближе и... Интересно, ей понравится, если я возьму её вот такую, спящую.
Я касаюсь её голой груди, и сосок тут же реагирует на это прикосновение. А мой член он реагирует на...
В дверь тихо стучат. Я кидаю взгляд на часы – начало пятого.
Кто в такое время может беспокоить Катю?
Я встаю с кровати, когда стук повторяется. Быстро натягиваю на себя брюки и иду к двери.
На пороге стоит мой водитель.
– Тебе чего? – раздраженно спрашиваю я, потому что не могу придумать ни одной адекватной причины, по которой другой мужчина может стоять у двери моей жены в такое время.
– Дмитрий Андреевич – извиняющимся тоном произносит он – Ваша мать не может с Вами связаться. Там, кажется, что-то с Вашим отцом произошло.
Я специально не брал на свидание телефон. Не хотел прерывать его ничьими звонками.
– Готовь машину – говорю я мужчине, направляясь в свою комнату.
Стараясь игнорировать количество пропущенных звонков, быстро набираю номер матери.
– Алло – кричит та в трубку – Дима – голос какой-то надломленный, как будто со мной говорит ни моя мать. – Отец пропал.... Как вчера ушел, так до сих пор не вернулся.
– А охрана? Куда смотрела? – я быстро достаю первую попавшуюся одежду и, включив громкий звук, начинаю одеваться.
– Отпустил. Он их всех отпустил. Сказал, что это личное. Дима, я боюсь....
Я никогда не знал ТАКУЮ мать. Эта железная леди, как мне казалось, не способна проявлять такие чувства. Тем более, к отцу. Да вся их совместная жизнь была сплошным противостоянием друг против друга.
– Успокойся – отец бы не пошел на что-то опасное без охраны. Может быть, задержался у какого-нибудь друга.
Я выскакиваю из комнаты, и быстрым шагом иду в сторону входной двери.
– Я уже всех, кого можно обзвонила. Его нигде нет.
Мне не хотелось её расстраивать, но так и тянуло сказать, что, возможно, он у какой-нибудь любовницы. О, мой папа – любитель женщин. Кажется, в нашем доме не было ни одной, которой бы не попробовал родитель. Только Татьяна Ана....
Стоп.
– Мам – может быть, спросонья я её неправильно понял. – Ты говоришь, что видела его в последний раз в тот момент, когда он выскочил из своего кабинета?
– Даа – мне кажется, или я слышу в голосе матери плаксивые нотки – Он вышел и сразу же набрал чей-то номер. А потом, после разговора он распустил всю охрану и куда-то уехал. С тех пор его не видели. Диим, с ним что-то случилось. Я знаю.
Вообще не понимаю, что происходит. Мир перевернулся с ног на голову. В котором моя бездушная мать убивается по не менее бездушному отцу.
Да, я привык, что в моей семье никто ни о ком не заботится, не волнуется. Но... если быть честным, за все время с нами не происходило ничего такого страшного, чтобы волноваться друг за друга. Единственное происшествие, это мое падение с мотоцикла. Но тогда мать сама лежала в больнице.
– Мам – я сажусь на сиденье машины и рукой даю команду водителю трогать. – Не волнуйся. С ним все хорошо. Не может быть, чтобы...
– Подожди – почти кричит она – у меня вторая линия.
