Некромант, по совместительству придворный маг и первый советник Его Величества пытается не разорваться между служением закону и противозаконным служением смерти.
Угрюмые тучи сошлись на небе, накрыв город Асилоту серым куполом, погрузив улицы во мрачные думы. Свинцовые капли дождя с грохотом заколотили в оконные пластины.
– В такую погоду хорошо вешаться. Но тебе, разумеется, виднее, – проговорил я, глядя на Брезана. Точнее на ноги, что висели на уровне моего лица.
У меня странная привычка говорить с теми, кто уже не может ответить. Хотя я надеялся, что этот ещё сможет. Когда душа оставляет тело, то есть ещё около получаса, чтобы поговорить с ней.
Позднее вместо неё скорее уже явится какая-нибудь нечисть в нелепом маскараде, влекомая ритуалом, и начнёт вякать о завещании, схороненном наследстве и нехватке в гробу зелёных ботинок.
Всё это игры нечисти и человеческий бред – души умерших не пекутся о бренном мире! Нисколько. К моему несчастью, кстати, потому что разговорить душу Брезана будет непросто. Да ещё святилище неподалёку, как бы на обряд храмовники не явились, те сразу чуют, якобы, чёрную магию.
И вот вам ещё одно заблуждение. Не бывает никакой чёрной и белой магии, бывает просто магия, а именно подчинение себе стихий, а уж как их использовать – зависит от человека. Тем же оружием можно делать добро и зло. Однако глава Храма – Архиведий Бранта, а не я, и у него своя позиция. Так что некромантия в нашем королевстве под строжайшим запретом, и общение с душами умерших тоже относится к ней.
Я по совместительству придворный маг и мне проблемы с Храмом не нужны.
Понадеявшись, что в такую погоду храмовники поленятся ловить нелегального мага, я начал ритуал. Взял уголёк из погасшего камина, быстро начертил ловушку, прошептал призыв, раздвинул преграды стихий.
И вот, словно из лучей матового света передо мной возник силуэт ещё недавно живого знакомого. Я позаботился о том, чтобы он стоял спиной к своей оболочке. Самоубийц не удивляет собственная смерть, но всё же перестраховаться не помешает.
– Брезан, – обратился я к душе, – сын неизвестного рода, рождённый неизвестной женщиной. Я хочу знать, где прячется Дизуб.
Я уже хорошо видел его черты, глаза бывшего сапожника смотрели на меня с отстранённостью мыслителя. В ответ он лишь чуть заметно хмыкнул.
– Брезан, это очень важно для меня… – минут десять я пытался разговорить молчаливую душу сапожника.
Ловушка еле помещалась между висящим телом и стеной, в которую мне пришлось вжаться, так что сесть я не мог. Храмовники могли заявиться в любую минуту, а за шумом дождя я даже не услышал бы их приближение, это действовало на нервы сдавали:
– Я тебя не отпущу! Будешь тут стоять! Как тебе такая загробная жизнь?
То, что я пообещал, мягко говоря, невозможно. Однако, душа ахнула и немного подалась назад:
– Если нужен Дизуб то ищи его в…
По-видимому, это был не мой день, в этот самый момент дверь справа от меня распахнулась. По запаху мышиной отравы и хозяйственного мыла, что внёс порыв ветра, я уже понял: дело дрянь. И словно в подтверждение моих слов за спиной прозвучало:
– Попался, проклятый некромант!
"Скажешь «гоп», когда перепрыгнешь!"
Я вот перепрыгнул, перепрыгнул всю комнату, оказавшись у окна, позади свисающего с потолка Брезана.
– Не дайте ему уйти!
Пока они втискивались в двери я уже бахнул молнией по оконным пластинам, так что осколки брызнули в разные стороны, открыв путь к отступлению… а потом сделался невидимым.
– Смерть чернокнижнику! – громыхал голос командира.
Один за другим мои преследователи принялись выпрыгивать в окно, думая, что следуют за мной. Их собственная магическая аура в тесном помещении мешала обнаружить меня. А я стоял в шаге от них и оценивал, как хорошо они прыгают, как яростно кричат «Аааа!». Жаль, этаж первый, куда более эпично смотрелось бы, будь это хотя бы второй.
Пять человек, помчались по улицам, разбрызгивая лужи сапогами, оставшиеся трое принялись стирать начерченный круг, наперебой шепча молитвы. Собственно, говорить с душой Брезана было уже поздно, через пару минут она исчезнет из этого мира. Я уже и сам собирался в окно, как душераздирающий крик заставил застыть и развернуться.
Пустоголовые прервали ритуал неправильно. Кто-то из них стёр заднюю крайнюю линию раньше других! Душа Брезана повернулась и увидела собственную оболочку. Чёрт побери, он испугался, значит это не самоубийство!
Они, конечно же, не обратили на это никакого внимания, продолжили своё занятие, осторожно сняли Брезана с потолка.
– А ну, посторонись! – я накинул капюшон, на случай если кто-то из них развеет невидимость и метнулся к ним.
Знаю я этих святош, никто разбираться не будет, схоронят где-нибудь подальше от кладбища, потом не найдёшь ни тела, ни убийцы.
– Арррр… – с таким воплем вытащили оружие. Двое мечи и один – копьё.
Иногда мне кажется, что святые стражи вообще не умеют говорить. Всё, что я от них слышал это вопли, бормотание в виде молитв и проклятья, заученные до такой степени, что произносятся без тени злости.
