Погладив свой рюкзак с вещами, я пообещал ему, что надолго мы здесь не задержимся, и направился в сторону выхода из общежития. Кабинет директора приюта располагался в соседнем здании, которое было отведено в том числе и под учебный процесс, и располагался на первом же этаже. Сделано это было для того, чтобы тучному Всеволоду Николаевичу, не пришлось напрягать свои сардельки ног. Он к слову страшно как не любил лестницы, всячески их избегая. Среди моих сверстников ходили слухи, что у него какая-то фобия имеется на эту тему. Но так это или нет, никто наверняка не знал.
Перед кабинетом директора, я остановился, бегло оглядев свой единственный школьный костюм. Из-за того, что приют курировала Царица, форма у нас была сделана может и не из самых дорогих тканей, но добротных и качественных, а пошита была по строгим правилам этикета и по сути являлась классическим костюмом тройкой у мальчиков, а вот у девочек были юбки гармошкой, а сверху белые блузки с галстуком, жилетки и пиджаки. Обязательным атрибутом были высокие гетры, белого цвета. Смотрелось это конечно на девчонках прекрасно, заставляя мечтать на занятиях о всяком.
Поправив свой пиджак и галстук, я решительно постучал в дверь, и тут же приоткрыл ее, заглядывая внутрь.
- Добрый день! Вызывали? – Спросил я у директора, который восседал в своем огромном кожаном кресле, за резным, старинным, деревянным столом, богато украшенным золотистыми завитушками.
- Проходи, Ангелов. – Милостиво позволил мне Всеволод Николаевич, промокая свою потную залысину, что бросала яркие блики от солнца, пробивавшегося сквозь кружева занавесок, белоснежным платком.
Я прошел внутрь, бегло оглядев хорошо знакомую обстановку, ввиду частых посещений данного кабинета, после чего присел на краешек стула, что стоял подле стола. Спину я старался держать ровной, так как наш преподаватель по этикету, уделял этому моменту особое внимание, регулярно напоминая, что мы представляем из себя воспитанников самой Царицы Елизаветы, а потому срамим не только свою честь, но еще и ее, а такое как известно, не прощается.
- Мы сегодня получили корреспонденцию и среди нее было письмо адресованное лично тебе. – Начал говорить Всеволод Николаевич, роясь сосисками своих жирных пальцев в бумагах разбросанных на его столе. – Собственно вот оно.
Найдя запечатанный сургучной печатью конверт, мужчина швырнул его словно кость собаке, мне в руки. Я едва успел поймать неизвестное письмо. Повертев конверт в руках, я обратил внимание сперва на саму бумагу. А бумага была не из дешевых, явственно просматривались водяные знаки, с каким-то гербом, но подробней без лупы, рассмотреть было невозможно. Зато тот же самый герб, можно было рассмотреть на сургуче. Орел несущий в своих лапах одноручный меч. В клюве же эта геральдическая птица удерживала свиток. Поверх изображения шла надпись на древне тарском, но если разобрать отдельные буквы еще было можно, то общую фразу уже не получалось.
- Ну? Чего ты ждешь? – Нетерпеливо поерзав своим огромным задом в кресле, спросил директор приюта у меня.
Пожав плечами, я осторожно сковырнул ногтем большого пальца сургуч, и открыв конверт достал из него одно из писем, то, что было щедро украшено вензелями, и даже имело несколько печатей внизу, в том числе и Царской Канцелярии. Это уже само по себе было странно.
- Читай уже, Ангелов. – Недовольно потребовал у меня Всеволод Николаевич, недовольно нахмурившись и раздувая от негодования свои огромные щеки, словно он хомяк который собирается запихнуть себе в рот еще один лесной орех.
