- Прости Константин, у меня тут творческий беспорядок, как говорится. – Доверительно сообщил мне Вышгородский, жестом руки указывая мне на стул для посетителей, на котором восседала какая-то бронзовая статуэтка.
Подойдя к стулу, я осторожно переместил сию древность на пол, после чего присел на краешек пыльного предмета мебели, из какой-то дорогой кожи и дерева.
- К-хм. Начнем, пожалуй. – Произнес Ростислав Егорович, заняв свое большое кресло на колесиках, во главе рабочего стола из дорогой породы древесины. – Кажется это было в прошлую среду. Да, точно! В среду, так как лекции у меня закончились, после третьей пары. Так, вот, ко мне обратилась молодая девушка, которая нашла такую же монетку. Позволите?
- Конечно. – Ответил я, вновь доставая из кармана пакет с монеткой. – Прошу.
- Благодарю. – Кивнул мне Барон, осторожно беря улику из моих рук.
В этот момент мне вновь почудилась та самая вонь характерная для серы, но я списал это на саму монету и отголоски заточенной в нее силы.
- Только должен предупредить, что руками ее лучше не трогать. – На всякий случай добавил я.
Быть повинным в наложении неизвестного проклятия на друга деда, который хоть и возможно причастен к его коме, мне все же претило. Да и, вдруг Государь потом решит, что я сделал это специально и зачтет мне этот жест за совершение убийства? Оно мне надо, так рисковать?
- Да, да. Я это и так понимаю. – Отмахнулся от моих слов профессор истории и именно в этот момент его рука непроизвольно сжалась в кулак, да так что повылезали вены.
«Что это?» - Удивился я реакции своего собеседника. Создавалось впечатление, будто он с чем-то борется. – «Странно».
- Удивительно, но это та же монета! – Воскликнул Ростислав Егорович, держа улику пинцетом и вертя ее перед своим левым глазом, в котором был зажат ювелирный монокль. – Да! Точно, та же самая монета! Где вы ее нашли?
- На месте преступления. – Уклончиво ответил ему я.
- Ну, надо же! – Воскликнул Ростислав Егорович. – Та девушка… ну, она того?
- Умерла. – Медленно произнес я, стараясь внимательно следить за своим собеседником. – Ее молодой человек, как раз и сообщил, что с ней она должна была прийти к вам.
- Да, да. – Часто закивал Барон, осторожно положив монету поверх пакета, и продолжая ее рассматривать. – Удивительно. Многие коллекционеры, готовы отдать за нее от ста до трехсот тысяч ракки. Скажите, Константин, а мы сможем с вами договориться?
Я молчал, пытаясь осмыслить, что только что произошло, а Вышгородский как-то выжидательно и странно смотрел на меня. Будто в ожидании моего ответа.
- Вы хотите ее купить у меня? – Наконец-то сообразил я, чего он от меня хочет.
Такое предложение завело меня в очень щекотливую и неловкую ситуацию. Нет, я не могу сказать, что нуждаюсь в деньгах, они то как раз у меня имеются. Как минимум на карманные расходы. Да и крыша над головой имеется, как и обширное наследство. Так, что думать о деньгах, было как-то не к месту.
- Увы, эта монета пока что числиться уликой, в ЦСБ. – Решил я «съехать с темы», как говорили у нас приюте.
- Прискорбно. – Тяжело вздохнул Барон, с тоской глянув на монету и осторожно протянув к ней руку, которая тот час же сжалась в кулак.
- Так, что вы сказали, Кристине? – Решил я вернуть разговор в конструктивное русло.
- Помимо стоимости, мне удалось выяснить, что данная монета носит на себе проклятье. – Пожав плечами ответил мне он. – Правда, что это за проклятие, мне понять не удалось. Вообще в подобных случаях, я как раз и обращался к твоему деду.
- Ну, а погибшую, вы об этом уведомили? – Тут же поинтересовался я, отдельно делая себе пометку в голове, что с дедом может быть все не столь очевидно.
«Ну, если он и правда отдавал деду проклятые предметы, для того чтобы снимать с них проклятья, тогда… тогда получается никто не виноват в том что случилось… так, ладно. Об этом я подумаю позже». – Все эти мысли пронеслись в моей голове буквально за долю мгновения, но я тут же постарался отодвинуть их в сторону, дабы они не мешали моему нынешнему делу.
А вообще, я даже обрадовался, что с дедом, скорее всего, произошел несчастный случай, за которым вероятно не прячется ни какого злого умысла.
Барон Вышгородский, тем временем, внимательно посмотрел на меня, затем на монету в пакете и едва заметно нахмурился.
— Удивительная находка, Константин, — произнес он, перекатывая пакет с монетой по столу. — В народе подобные называют "монетами удачи", хотя... удача эта, как правило, обходится слишком дорого.
Я ничего не сказал на это, лишь внимательно слушал, стараясь ловить каждое слово своего собеседника.
— Лет четыреста назад, — продолжил Барон, — в Царстве Тара жила одна богатая вдова — княгиня Дарья Микулинская. Её муж погиб при странных обстоятельствах, оставив ей огромное состояние. Однако вместо траура княгиня только богатела, будто сама Судьба к ней благоволила.
— А затем? — с любопытством спросил я поторопив Ростислава Егоровича, когда он на мгновение замолчал.
