— Буду ждать вас, здесь, с вашего позволения, ваше сиятельство.
— Конечно. — Кивнул я в ответ, после чего перевел взгляд на Никодима Петровича. — Принесите гостю что-то на его вкус.
— Как прикажете, ваше сиятельство. — Степенно ответил дворецкий, после чего щелчком пальцев подозвал к себе одну из служанок, и что-то тихо ей сказал.
Я же тем временем, уже был на пути в свою комнату, с целью смены домашнего наряда, на более официальный. Пока шел, гадал, одевать парадный смокинг, или же можно обойтись повседневным костюмом. Открыв гардероб, решил, что костюм тройка для мужчины, это всегда и повседневно и официально одновременно. Вот, правда, белые рубашки у меня закончились, зато имелось несколько черных.
«Прямо как на похороны» — мрачно усмехнувшись, заметил я.
Деваться было некуда, а потому в конечном итоге, через пару минут на меня из зеркала смотрел темноволосый молодой человек, одетый в черный, приталенный костюм тройку, с черной рубашкой и черным же галстуком.
В Царском дворце, ранее, мне уже доводилось бывать. Напомню, приют в котором я вырос, курировала сама Царица Елизавета, так что бывать здесь мне уже приходилось. Возможно благодаря этому, я мало внимания уделял окружающей меня роскоши, более сосредоточившись на предстоящей встрече с государем.
Само собой у меня было множество вопросов. Например: почему Царь уделяет столько внимания, какому-то отпрыску Графского рода? Только ли из-за того, что мне доступна тьма? Может, есть и какие-то другие причины?
Само собой достоверных ответов на мои вопросы, у меня не было, а потому играть в угадайку и «ну, а вдруг», я не собирался, считая это пустой тратой времени. Больше всего меня в тот момент интересовало, принят ли Царский экзамен, и что будет ждать меня после. Ну, и само собой, я все время мысленно возвращался к коме деда, крутя в голове эту ситуацию и пытаясь понять, можно ли просить государя о помощи в данном вопросе, или же и он является некой заинтересованной стороной. Ведь если он заинтересован в таком состоянии моего родственника… нет. Об этом я и думать не желаю!
Ожидать Царя, мне довелось в кабинете, в котором прежде бывать не доводилось. Да оно и не мудрено. Голубые стены, словно морская волна, белая лепнина на стенах, словно барашки волн, создавали мягкую и даже несколько расслабляющую атмосферу. Из мебели здесь стояло несколько больших, мягких, белых кожаных кресел, между которыми лежала шкура белого медведя, неподалеку от камина. С противоположной стороны стоял массивный белый, деревянный стол, с почему-то бордовым массивным креслом. На стенах так же висели картины, в стиле сюрреализма. Признаться честно, мне они очень понравились. Было интересно посмотреть на попытки художника реализовать нечто, чего быть не может. Абсурд, совмещенный с тонким философским вопросом, вызывал у меня полнейший восторг.
На одну из картин, изображающий девушку, в воздушном платье, что бежит по кровавым облакам, я и вовсе, как принято говорить, залип, в тщетной попытке осознать, что символизируют изображенные на этом произведении искусства элементы.
— Нравится? — Услышал я за своей спиной голос государя.
— Да. — Резко обернувшись, ответил я, поспешно добавив. — Ваше величество. Простите, засмотрелся.
— Ничего. — Усмехнулся он, подталкивая меня к креслам. — Знаешь, когда я впервые увидел эту работу кисти Пабло Сараквелли, то тоже залюбовался игрой красок. А еще, это полотно напоминает мне, что каждое мое решение может привести к печальным последствиям, и делая кому-то хорошо, я ненароком могу привести кого-то к гибели. И наоборот, подписывая приказ о смертной каре, я могу тем самым кого-то спасти.
— Вот значит, что имел в виду художник. — Протянул я, бросая быстрый взгляд на картину.
— Нет. — Усмехнулся Царь, садясь в кресло и указывая мне на противоположное. — Он имел в виду, что кровь, двигатель жизни. Она есть в нем, она эфемерна и в то же время ее можно потрогать, ощутить ее на вкус. Но не будем об этом, к сожалению, у меня не так уж и много свободного времени, которое я предпочту уделить своим родным.
— Простите. — Повинился я на всякий случай.
Конечно, такая ремарка от государя могла бы быть и обидной, даже оскорбительной, ведь он прямым текстом дал мне понять, что я… ну, если не никто, то очень близок к этому. Хотя с другой стороны, он пригласил меня на личную встречу, а следовательно, не такой уж я и никто.
— Тебе не за что извиняться. — Усмехнулся государь, внимательно разглядывая меня. — Да. Ты изменился со дня нашей встречи. Перейдем к делам. Первое, твой экзамен засчитан и счтиается сданным. Комиссия подтвердила, выполнение работы. Но на будущее, учись писать отчеты самостоятельно, а не так чтобы их вместо тебя писали другие.
Тут я хотел справедливо отметить, что ни о каких бумагах мне никто ничего не говорил, но решил воздержаться. Все же это было бы как-то по детски капризно, а я семя несмышленым малышом не считал.
