Я ехала в первой машине. Это была грузовая «Газель» любезного папочки. В фургон залезли все наши друзья. Лампочки там не было, так что сидеть им пришлось в темноте, но недолго, всего сто километров по трассе – мы же расписывались в областном городе и потому венчаться ехали домой. А темнота – друг молодежи, как известно, и Левушка, конечно, прихватил бутылку водки, поэтому они там всю дорогу хохотали и пили из горла. Когда мы подкатили к церкви, свекор отпер дверцу. Друзья выпрыгивали из фургона, как арестованные из милицейской будки, и щурились на солнце.
Рядом у ограды парковались отмытые машинки из чужих кортежей, с кольцами и куклами на капотах. Оттуда выползали, чуть согнувшись, чтобы не помять прическу, невесты в пышных театральных платьях и веселые мордастые родственники. Все притоптывали на морозце, и от пышных загримированных женщин разлетались сладкие запахи: духи и лак для волос сильной фиксации. А я, такая скромная и милая, шагнула на снежок, и чернобурку из старинных сундуков поправила небрежно, и мой янтарь из бабкиной шкатулки засверкал… И все кругом такое беленькое было, снег летел, а крест горел на солнце, крест нашей церкви…
Мы с Антоном венчались по-честному, мы верили в силу обряда. К тому же он узнал одну народную примету. Оказывается, после венчания жених с невестой должны выходить из церкви, обязательно взявшись за руки. Руки нельзя отпускать ни в коем случае, что бы на пути ни случилось. Антон меня предупредил об этом, а я еще тогда подумала: «А что уж такого может случиться на пороге церкви?»
И вдруг, когда мы выходили, мне показалось, что на улице среди людей, которые толпились у машин, стоит мой папа. Это был глюк. От усталости. Я это понимала, но мужчина был очень похож на отца. Рост, прическа, нос длинный… Он смотрел на меня издалека и нервно улыбался. Совершенно некстати я вспомнила нашу последнюю ссору, когда орала на него: «А тебя с твоей черной рожей на моей свадьбе не будет!» От этого воспоминания я вздрогнула.
Мужик пропал. Но тут же непонятно откуда возникла маленькая старушонка. Смешная, в красной шапке, она стояла в стороне на паперти и почему-то резко двинула прямо на меня. Ей обязательно захотелось протиснуться в храм между мной и Антоном. Я уж было хотела уступить дорогу этой старушенции и чуть не отпустила руку, но Антон держал меня крепко. «Фу!» – скомандовал он бабке, и она испарилась.
Откуда бабка? Что за мужик? Не знаю. Должно быть, это были все мои грехи в человеческом воплощении, они пытались взять реванш над моими благими намерениями.
После этого осталось последнее испытание – мост. Вы, конечно, знаете этот варварский обычай – таскать невесту через мост и вешать на перилах замок, чтобы любовь была вечной. В каждом городе есть такой мост, где ограда увешана самыми разными замками. У нас народ предпочитал замки амбарные.
Антон в те времена был стройным хрупким мальчиком. Но я-то… Серьезная женщина – нелегкая ноша, и вам, возможно, очень бы хотелось, чтобы муж поднял меня на руки и протащил тридцать метров, надрываясь, кряхтя, поднатуживаясь…
У моста наш папочка любезный притормозил и усмехнулся.
– Донесешь? – спросил он.
Антон обнял меня покрепче на заднем сиденье, как будто взял на руки, а я обхватила его за шею и подняла ноги – изобразила, что меня несут. Наш любезный папочка ме-е-е-дленно проехал по этому мосту.
– Ну что, зачет? – спросил Антон.
– Зачет! – закричали ему из фургона.
И кто-то бессовестный вставил это противное, колхозное:
– Горько! Горько!
Наши свидетели начали целоваться. Они познакомились утром, но эта тяжелая работа – держать венцы над головой – их сплотила, и пальчики у них переплетались между сиденьями и складками пальто. Мне почему-то стало грустно, когда я это все заметила. И мне страшно захотелось есть.
Семейные традиции – это ключ к замочку. Дешевле воспользоваться, чем ломиться в закрытую дверь.
Скажите, девушки, что у нас самое главное за свадебным столом? Меню? Посуда? Может быть, карточки с именами гостей? Может быть, свадебный торт? Нет, нет, нет. И даже не водка. Самое главное за свадебным столом – подхалимская речь.
Среди всех народных традиций, а к ним обычно я отношусь небрежно, традиция подхалимской речи – одна из немногих, которую сохранить нужно. Она позволит избежать опасных импровизаций. Сейчас я это понимаю, но тогда, на собственной свадьбе, я ничего не знала о хвалебных песнях. А это выглядело примерно так.
Моя мама поднялась и начала крутить за ножку бокал шампанского. Она ловко надела маску восхищения, и взгляд ее упал на Розу. «Ну все, – я тут подумала, – сейчас споет». И мама вдохновенно приподняла изящный подбородок.
– Сонечка! – Она ко мне сначала обратилась. – Тебе ужасно повезло!..
Тут сразу все захохотали, и Левушка особенно, а моя мама с нежностью посмотрела на монстра в красном платье и подняла бокал повыше.
– Тебе досталась мудрая и сильная свекровь…
