Получил письмо от моего начальника мистера Джокера, извещающее, что кажется, он наконец приглядел подходящее местечко для нашего дорого мальчика Люпина. Это в известной степени меня примиряет с потерей части моего дневника; ибо, вынужден признаться, последние несколько недель были посвящены отчетам об огорчениях, причиненных отказами тех лиц, к которым обращался я с просьбой об устройстве Люпина. Миссис Биррел явилась и в ответ на все мои расспросы объявила, что «никакой такой книжки даже в глаза не видала, а не то, чтоб трогать».
Я объявил, что полон решимости найти виновника, после чего она сказала, что уж постарается мне пособить; но она помнит, что трубочист огонь разжигал листком из «Эха». Распорядился, чтоб завтра ко мне прислали трубочиста. Напрасно Кэрри дала Люпину ключ от замка; по-моему, мы теперь его совсем не видим. Сидел до половины второго, изнемог и дальше ждать не мог.
1 НОЯБРЯ.
Вчера записал, что я «изнемог и ждать не мог», а ведь остроумно вышло, я даже сам сразу не заметил. Не будь я сейчас так озабочен, тут можно было б сочинить хорошенькую шутку. Трубочист явился, но имел наглость подойти к парадной двери, да еще брякнуть на ступени свой грязный мешок. Впрочем, он был учтив, тут я ничего не скажу. Он заявил, что огонь разжигала Сара. К несчастью, Сара услышала эти его слова, — она чистила перила, — и бросилась вниз, напустилась на трубочиста и учинила форменный скандал прямо у парадной двери — только этого мне не хватало! Я ей велел заниматься своим делом, а трубочисту сказал, что мне очень жаль, что я его обеспокоил. Мне в самом деле очень жаль, ибо вследствие его визита парадное крыльцо все сплошь выпачкано сажей. С удовольствием бы отдал десять шиллингов, чтобы узнать, кто порвал мой дневник.
2 НОЯБРЯ.
Весь вечер спокойно провел с Кэрри, чье общество мне никогда не скучно. Очень мило поболтали о письмах на тему «Явился ли вы ваш брак неудачей?» В нашем случае он неудачей не явился. Предаваясь приятным воспоминаниям, мы и не заметили, как засиделись за полночь. Мы вздрогнули, услышав, как громыхнула дверь. Ввалился Люпин. Он даже не подумал прикрутить в коридоре газ или заглянуть в комнату, где мы сидели, но с диким грохотом поднялся прямо к себе в спальню. Я просил его спуститься на минутку, но он умолял его извинить, мол он прямо падает с ног, что едва ли сообразовалось с тем фактом, что четверть часа целых вслед за тем он буквально плясал по комнате, выкрикивая: «Эх, да как я полечку-то отобью, отобью!» и прочий тому подобный вздор.
3 НОЯБРЯ.
Наконец-то хорошая новость. Мистер Джокер назначил встречу Люпину, на которую он должен отправиться в понедельник. Ах, какое облегченье для души! Я пошел в спальню к Люпину, чтобы его обрадовать, но он лежал в постели, скверно выглядел, так что я решил приберечь сюрприз до вечера.
Он сказал, что вчера вечером его избрали членом клуба актеров-любителей под названием «Комедианты из Холлоуэя»; но хоть было жутко весело, он сидел на сквозняке, его продуло, теперь вот голова болит. От завтрака он отказался, и я оставил его в покое.
На вечер у меня была припасена бутылочка отличного портвейна и, так как Люпин нам на удивленье был дома, я разлил вино по бокалам и сказал:
— Люпин, мальчик мой, у меня для тебя хорошая, неожиданная новость. Мистер Джокер раздобыл для тебя место!
Люпин сказал:
— Шикозно! — и мы осушили бокалы.
Потом Люпин сказал:
— А теперь давай-ка, наливай опять, потому что у меня для вас тоже есть хорошая и неожиданная новость.
Во мне шевельнулись недобрые предчувствия, и у Кэрри, очевидно, тоже, ибо она сказала:
— Надеюсь, эта новость и нам покажется хорошей.
Люпин сказал:
— А то! Я надумал жениться!
5 НОЯБРЯ.
Мы с Кэрри огорчены из-за того, что Люпин, совсем еще мальчик, решил жениться, не спросись хотя бы нашего совета. После ужина он нам все подробно рассказал. Сообщил, что имя его избранницы Дейзи Матлар, и она самая милая, красивая и умная из всех девушек, каких в своей жизни приходилось ему встречать. Он полюбил ее с первого взгляда, и, привелись ему ждать ее пятьдесят лет, он станет ждать, и она, конечно, тоже станет его дожидаться.
