— Приветствую вас! А я-то думал, вы отправились в Бармут со своими бирмингемскими друзьями!
Он ответил:
— Да, но сын Лоуренсов, Питер, так разболелся, что пришлось отложить поездку, и вот я здесь. А знаете? Ведь и Туттерсы здесь!
Кэрри сказала:
— Ах, как это чудно! Будем иногда вечерком встречаться, можно поиграть!
Я представил ему Люпина. Я сказал:
— Вам приятно будет узнать, что наш милый мальчик снова дома.
Тамм удивился:
— Как же так? Вы хотите сказать, он бросил банк?
Я поспешил замять эту тему, и таким образом избежал неуместных вопросов, которые Тамм мастер задавать.
16 АВГУСТА.
Люпин положительно отказался гулять со мной по променаду, потому что я был в моей новой соломенной шляпе и в сюртуке. Не знаю, не знаю, что выйдет из этого мальчика.
17 АВГУСТА.
Люпину наша идея пришлась не по душе, а мы с Кэрри отправились на морскую прогулку. Для меня было облегчением побыть с ней наедине; потому что когда Люпин меня раздражает, вечно она принимает его сторону. Когда мы вернулись, он сказал:
— A-а, по шиллингу бросили на рвотное? Ну, теперь пора за шесть пенсов встряхнуть печенку.
Полагаю, он намекал на велосипед, но я сделал вид, что его не понял.
18 АВГУСТА.
Пешком пришли Тамм и Туттер, чтобы договориться насчет вечера в Маргейте. Шел дождь, и Тамм предложил Туттерсу сыграть в гостинице на бильярде, зная, что лично я никогда не играю и даже не одобряю эту игру. Туттерс сказал, что ему надо спешить обратно в Маргейт; и тогда Люпин, к ужасу моему, сказал:
— Сыгранем, а, Тамм? Ставка — сотник? Потопчусь у сукна — аппетит нагуляю к обеду.
Я сказал:
— Возможно,
Тамм меня удивил своим ответом:
— Нет, отчего же, умел бы человек играть, — и они вместе направились к гостинице.
19 АВГУСТА.
Я собрался было наставлять Люпина относительно курения (которым он безбожно злоупотребляет) и бильярда, но он надел шляпу и был таков. Тут уж Кэрри прочитала мне длинную проповедь о том, как неразумно я поступаю, обращаясь с Люпином как с малолеткой. Я чувствовал, что отчасти, пожалуй, она права, и потому вечером его угостил сигарой. Он, кажется, был доволен, но сделав две-три затяжки, заметил:
— Да-а, добрая старая дешевка — лучше на-ка, вот этой подыми, — и протянул мне сигару, столь же длинную, сколь и крепкую, а этим многое сказано.
20 АВГУСТА.
Я рад, что в последний наш день на море погода была чудесная, правда, наверху скопились тучки. Вечерком мы отправились к Туттерсам (в Маргейт), а так как было холодно, остались у них и играли в разные игры; Тамм, как всегда, перешел все границы. Он предложил сыграть в «Отбивные» — мы никогда не слыхивали про такую игру.
Он сел на стул и попросил Кэрри сесть к нему на колени, и моя дорогая Кэрри, разумеется, отвергла такое его предложение.
После некоторых споров на колени к нему сел
Все это выглядело ужасно смешно, и мы от души хохотали.
Далее Тамм спросил:
— Верите ли вы в Великого Могола?
И мы все должны были ответить:
— «Да, о да!», притом трижды. Тамм сказал:
— Я тоже! — и вдруг вскочил. В результате этой глупой шутки мы все попадали на пол, а бедная Кэрри стукнулась головой об угол камина. Миссис Туттерс смочила ей ушибленное место уксусом; но из-за всего этого мы опоздали на последний поезд, и пришлось взять до Бродстера извозчика, что мне обошлось в семь шиллингов шесть пенсов.
22 АВГУСТА.
Купил две оленьих головы, вылепленных из гипса и выкрашенных в коричневый цвет. Это как раз то, что надо для нашей маленькой гостиной, это придаст ей стиль; и такое замечательное сходство. «Пулеры и Смит» огорчены тем, что ничего не могут предложить Люпину.
24 АВГУСТА.
Только чтобы порадовать Люпина, немного его развлечь, ибо он как-то приуныл, Кэрри пригласила к нам на несколько дней миссис Джеймс из Саттона. Люпину мы ни слова не говорим, пусть это будет для него сюрпризом.
25 АВГУСТА.
