— О черт, то есть извините. Я уже посылаю ему сообщение. И не надо тащить сюда никаких белых простыней. Скажите ваш телефон?
— У него есть. Спасибо, Джером.
Три минуты спустя у меня зазвонил телефон.
— Алло?
— Твой член черный?
— Блин, почти.
— Что ты с ним сотворил?
— Я сделал точно так, как ты мне сказал, шарлатан.
— Не надо так враждебно.
— Большая раздутая черная причина враждебности сейчас торчит из моей промежности.
— Что ты… нет, подожди… Ты нашел кольцо для члена?
— Все так, как ты мне сказал.
— Какое? Кожаное?
— Металлическое. Ты сказал мне: металлическое.
— Я не говорил тебе — металлическое.
— Клянусь, что ты сказал — металлическое.
— Я уверяю тебя, что никогда конкретно не говорил тебе купить металлическое кольцо для члена.
— Ну да ладно. Поговорим об этом в суде. Сейчас мы должны разобраться с тем, с чем мы должны разобраться немедленно.
— Боль чувствуется?
— Ты, идиот! А ты как думаешь? Конечно же чувствуется. По крайней мере, чувствовалась. Совершенно невыносимая боль. А теперь как бы… ну, онемел.
— Онемел? Как долго он в онемелом состоянии?
— Я не знаю. Четыре минуты. Может быть, десять. Что, я сижу здесь и смотрю на часы? Кроме того, со временем начинают твориться смешные вещи, у меня голова кружится.
— Ты сидишь?
— Нет.
— Сядь. Как твои яички?
— Отлично. Замечательно. Как обычно. Но они беспокоятся. Они беспокоятся так же, как беспокоилась бы Америка, если бы все канадцы неожиданно почернели.
— У тебя может случиться шок. Я хочу, чтобы ты медленно и глубоко дышал.
— А я собираюсь подать на тебя в суд.
— Да, у тебя определенно случится шок. А теперь помоги мне понять, поскольку все не стыкуется. Ты купил металлическое кольцо для члена и надел его на пенис и яички?
— Только на пенис.
Пауза. Пауза, которую могут определить как беременную все, кроме опасно темнеющего и немеющего члена, который выглядит так, как будто он обгорел и обморозился одновременно.
— Дерьмо, — говорит он. В его голосе, однако, все еще звучат довольно профессиональные нотки. Это не к добру.
Молчание.
— Что значит «дерьмо»? Дерьмо — что?
— Ну, тебе не следовало надевать его только на член… он должен надеваться на все половые органы: пенис, яички — на все хозяйство.
— О, дерьмо.
— Точно.
— Ну и что же мне, блин, делать?
— Как плотно сидит кольцо?
— Мне видны только его края. Если бы прибор был толстяком, а кольцо — его брючным поясом, то жир свисал бы со всех сторон, а детишки в местном торговом центре смеялись бы над ним.
— Вот дерьмо.
— Хорош это повторять!
— Ты только что выразился так же, почему мне нельзя?
— Кончай. Что мне делать?
— Тебе нужно в «неотложку».
— В которую?
— Нет никакой разницы.
— Нет, разница есть.
— Почему?
— Потому что ты там должен будешь меня встретить.
— Что?
— Ты даже и не думай, что я буду красться на цыпочках, пятками в стороны, куда-то в общественное место и объяснять кому-то, совершенно незнакомому, что я проводил эксперименты над собственным членом и что, очевидно, не рассчитал его диаметр и возможное увеличение в размере. Вследствие чего, когда-то могучий Столп из Слоновой Кости[57] выглядит как семидесятитрехлетний сморщенный чернокожий из Алабамы по имени Орделл[58], который пропал более чем на неделю, не имея с собой даже куска свинины, и поэтому ему пришлось питаться сигаретами. Где ты хочешь меня встретить?
— Джейсон, люди в «неотложке» привыкли к вещам гораздо более странным.
— Ну и хорошо. А мне-то что? Черный член, торчащий из белого туловища, странен ровно настолько, насколько мне это кажется странным. Ты хочешь, чтобы я подъехал и взял тебя с собой?
— Тебе нужно в больницу прямо сейчас! Каждая секунда, потраченная на вздорную склоку со мной, на секунду приближает… ампутацию.
Могу сказать, что он тщательно подбирал слова.
— Склока? И что, вот этим мы тут и занимаемся. Так, Док? Просто пара приятелей стоят и спорят? Ты думаешь, что я порю чушь? Послушай… я не только буду судиться с тобой как фанатичный питбулль, но однажды, так или иначе, скорее значительно раньше, нежели ты думаешь, я напишу книгу. И в этой книге я высмею тебя без оглядки и объявлю тебя перед Богом и всем миром шарлатаном, невежей и бесчувственным, бесчеловечным мерзавцем, рассиживавшимся за фондю и свининой в татарском соусе[59] со своими приятелями по ловле внахлест в то время, как член у одного из его пациентов превращался в пенсионера по имени Орделл, перед тем как отвалиться.
— Как ты догадался, черт возьми, где я?
— Мне сказал Джером. Он идиот. Тебе нужен новый помощник.
— Идиот-то он, конечно, идиот. Но, по крайней мере, член у него сейчас того же цвета, какого был, когда он утром проснулся.
И вот тут не поддающаяся контролю волна боли, докатившаяся из моря онемелости, ударилась об меня, лишив возможности возразить и оставив только способность стонать в агонии.
— Хорошо, Джейсон. Поезжай в больницу Святого Франциска сейчас же. Я буду там по возможности быстро. Выезжаю сейчас. Хорошо?
— Мррррррмб.
— Ты сам доедешь?
— Мррррррмб.
