Но не этим запомнился мне визит в некогда элегантный город, разрушенный пруссаками. Незабываемым событием стала длинная очередь из людей, выстроившаяся возле главного железнодорожного вокзала — на бесконечно пустынной и унылой Зенефельдерштрассе, которая так мрачно открывалась в тусклом ноябрьском свете, словно человек заглядывал в жерло пушки.
Когда я спросил, мне разъяснили, что они стоят в очереди перед борделем, и так, среди бела дня, они образовали вереницу, которая тянулась до самой Банхофплац и мешала движению: отдыхающие, рабочие оборонного предприятия и даже несколько женщин, которые, конечно, по ошибке, по стадному инстинкту и совершенно не понимая истинной цели, попали в длинную очередь, что вызывало циничные полушутки и злобное хихиканье мужчин.
Так вот.
Кстати, я узнал, что это обычное дело, но когда прибывают большие потоки отдыхающих, полиция должна следить за очередью и ограничивать ее сотней человек за один прием, и что в такие дни они вызывают горничных из соседних кварталов, чтобы те «помогли».
Наверное, и сейчас так обстоят дела в Мюнхене. Это неприметное заведение принадлежит тому самому Кристиану Веберу, в прошлом коридорному в «Блауэр Бок», а ныне Enfant gate герра Гитлера, который недавно критиковал такого артиста, как Клеменс фон Франкенштейн, и который живет в папских покоях старой королевской резиденции. Мюнхенские шутники нашли забавный Bonmont на днях, когда с неба полил дождь из фельдмаршалов и других титулов. Геринг в своей ненасытной жадности к звучным титулам был назначен маршалом мира, Геббельс, ввиду чувственной предрасположенности, наполовину маршалом мира…
А Кристиан Вебер был назначен маршалом Зенефельда.
И это с учетом того, что неприметное сомнительное заведение, расположенное, как уже говорилось, на Зенефельдерштрассе, дела которого идут очень хорошо, приносит немалые суммы для застольного товарища обновителя мира.
Я знал. Из немецкого посольства в Москве ко мне вела тонкая ниточка. Тогда я узнал, что должно было произойти и что произошло.
Ужасно, что никто в этой дремлющей нации не подозревал об этом… что толпа продолжала жить в своих глупых иллюзиях: «Теперь он разберется с Россией». И глаза, которые хотели поглотить полмира, горели еще более алчно, чем раньше. «Россия позволяет нам пройти в Индию, немецкие дивизии уже на Кавказе!» И это в то время, когда тучи, налитые кровью и огнем, уже затмевали солнце на Востоке! «Завтра мы будем в Индии». И Индией уже не будет править надменный британский аристократ, вице-королем станет оберштурмбаннфюрер Земмельбайн. Ненависть к Англии, эта порожденная инстинктами и недовольством толпы, искусственно разжигаемая со времен Англо-бурской войны 1899 года ненависть к олигархии является в настоящее время доминирующей чертой немецких масс… немецких учителей народных школ, которые определяют общественное мнение и чувствуют себя оскорбленными самим фактом существования имеющихся сословий, плохо оплачиваемых немецких иностранных корреспондентов и, например, госпожи Ирен Селиго, которая, как представитель «Франкфуртер Цайтунг», не может простить Англии того, что с ней не обращались там в ранге посла и не приняли ее в Букингемском дворце сразу после приезда.
Этажом ниже бурлят темные желания масс. Один хочет эмигрировать и рассчитывает на экспроприированную английскую кофейную ферму, второй хочет поставлять в Германию английские ткани и английский табак, «ухоженная машинистка», типичная представительница немецкой женственности, надеется, что ее муж-эсэсовец пришлет ей домой мебель в чиппендейловском стиле, чтобы укомплектовать ее будущую четырехкомнатную квартиру.
