Непонятно, верить ей или нет, но стало тревожно. Страх за маму и брата, стыд, что из-за меня пострадал Назарий и грозит опасность Петровне. От ужаса, что ждёт Абрахама, я просто впала в ступор. Господи, если все судьбы расписаны, так почему же моя такая?
Тут же одёрнула себя за малодушие. Все же жаловаться — не моё. Я отлично понимала, что жизнь снова рушится, как карточный домик, и сделать я ничего не могу. Сама виновата. Пересчитывая безмолвно и бездумно глазами, уже привыкшими к сумеркам, знакомые трещины в каменной кладке пола.
Неужели это конец?
— Эй, просыпайся, — неожиданно толкнули меня в плечо, — до окончательного приговора тебя переводят на почту.
Я не успела рассмотреть своего спасителя. Как только громоздкие кандалы звонко упали на пол, вслед за ними полетела и я.
— Спасибо, — схватила опухшие места на ногах, стараясь растереть их.
— Поднимайся, я провожу тебя, — неизвестный ангел помог встать, — о тебе весь город говорит, — шёпотом обмолвился он, то и дело оглядываясь, пока вёл меня по запутанным холодным и плохо освещённым коридорам. — Держи, — сунул мне что-то в карман балдахина, — аколит твой передал.
— Спасибо.
Исподтишка я старалась разглядеть его: средних лет мужчина, коренастый, лысый. Невзрачный, как и все англы. Страшно представить, как сейчас выгляжу я.
— Пришли. Это отделение ангельской почты, — провожатый мялся перед широкой дубовой дверью. — Вот ещё, — резко схватив мою руку, всунул в неё какую-то баночку, — помажь раны, скорее пройдёт.
— Спасибо… — Я была удивлена его поступком.
— Не все ангелы согласны с порядками, которые ввели Иерархи, — сказал он, словно прочёл вопрос в моем взгляде, потом развернулся и ушёл, оставив меня одну, но давая надежду, что это не конец.
Раскрыв ладонь, увидела миниатюрную хрустальную баночку с изящной в форме лепестка крышкой. Потянула за него — баночка легко открылась. «Что ж, посмотрим, что это за целебный крем»… Зацепив немного пальцем, поднесла к носу — пахло скошенной травой.
Удовлетворившись запахом, быстро нанесла ее на распухшие запястья и ноги. Стало действительно легче — боль хоть и не ушла, но значительно приглушилась. Ещё бы до крыльев дотянуться…
Сунув целебный пузырёк в карман, открыла дверь и ахнула: большое светлое помещение, в центре с потолка свисало нечто, похожее на воронку золотого цвета. Под ней — огромный стол. За ним множество ящиков с надписями. Из воронки то и дело вылетали белые конвертики с крылышками и, порхая, направлялись в один из ящиков. Сбоку от лейки висели огромные часы с разноцветными делениями и множеством стрелок, они крутились в обе стороны.
— Здравствуй, Ангелина, меня зовут Андрей… — Я дёрнулась от прозвучавшего рядом голоса — увлеклась разглядыванием и не сразу заметила невысокого молодого парня с кудрявыми волосами и светло-зелёными глазами. — Мы ждали тебя.
Он жестом пригласил меня пройти.
— Что это? — указывая головой на воронку, которая с неимоверной скоростью выпускала порхающие конверты.
Андрей задорно рассмеялся:
— Это Ибулиум, так называемый получатель молитв и иных обращений к ангелам.
— А… — раскрыв рот, не могла оторваться от это штуки. — А куда эти конверты, вернее, молитвы, улетают?
— Распределяются по аконитам, дальше каждый разбирает свой ящик, сортирует и отвечает.
— Но, — от получаемого количества писем я была в шоке, — разве это можно разобрать?
— Мы стараемся, делаем что может, вот, надеемся на твою помощь, — он аккуратно взял меня под локоть, — пойдём скорее. Каждый из нас — аколит, ангел среди нас первый раз, и это большая радость и честь.
Ибилиум неустанно пыхтел и выкидывал из себя белоснежные конверты пачками.
— А как вы узнали, что я приду? — не отрывая взгляда от летающих депеш, спросила первое, что пришло в голову.
— Ибилиум ящик поставил, — расплылся в улыбке парень, указав рукой на небольшой золотого цвета ящик с моим именем: — Он, кстати, уже почти полон, поэтому надо скорее ввести тебя в курс дела. — Я сдвинула брови, удивлённо посмотрев на него. — Так вот, каждый изучает свой ящик и распределяет почту, — он потянул меня за руку в сторону от воронки, — пойдём, проще показать. — Провожая взглядом Ибилиум, мы вышли из огромного зала в плохо освещённый с низким сводом коридор. — По правилам, я сразу должен отвезти тебя в твою Храмину, — он повернулся ко мне, глаза его горели, — но, думаю, этой встрече ты будешь рада.
Я скривила губы от удивления и кивнула. Андрей указал рукой на правое ответвление коридора, пропуская меня вперёд. Узкий проход был длинным и извилистым, его плохо освещали редкие факелы, пару раз я стукнулась головой. «Явно не под модельный рост, — подумала и оглянулась на аколита. — Хорошо ему — невысокому». Вскоре проход стал шире и светлее, и спустя пару минут мы вошли в большую, хорошо освещённую круглую комнату. Посередине огромный стол, на нем стопками разложены письма. Напротив каждой стопки почтовый ящик с какой-то надписью, но с расстояния, где я находилась, ее не разобрать.
Перед столом стояло деревянное обшарпанное кресло.
