Стук пропал. Но через несколько секунд я снова услышала его, теперь он не отбивал музыкальный ритм. Теперь удары были одиночные, а между ними паузы — короткие и длинные. Размеренные. Но азбуку Морзе я не знала, если это была она. И лихорадочно искала глазами вентиляционную шахту. Она нашлась в неудобном месте, но я спешно отодвинула кровать, подвинула стол и залезла на него с ногами.
— Кто ты? — я старалась говорить четко, но не громко. Стук прекратился. Я повторила вопрос. Показалось, что за стеной кто-то тоже что-то двигает. Я терпеливо ждала. Когда все стихло, повторила вопрос: — Кто ты? Я — Ангелина. Человек.
И услышала осторожный голос, похожий на мальчишеский:
— Здесь не может быть людей.
— Несколько дней назад я была человеком.
— Тебе здесь не нравится?
— Нет… А тебе?
— Здесь — нет, но это место перехода. А в городе нравится. Там спокойно.
— В городе? Каком городе?
— В городе Ангелов, естественно.
— А как туда попадают? Почему это место перехода? Куда дальше? — вопросов было много, а неизвестный собеседник — кажется, подросток — показался уже бывалым.
— Это место, где определятся дальнейшая судьба: твоя душа возвращается обратно в теле новорождённого, или ты оправляешься в сады вечного покоя, ну или становишься Ангелом. Других вариантов нет.
Меня не устраивал ни один из вариантов. Я собиралась вернуться на землю тем, кем была, и продолжать жить привычной устроенной жизнью. Своей любимой жизнью, черт возьми!
— Как тебя зовут? Ты уже знаешь, куда тебя распределили?
— Майкл. Я вернусь на землю!
Его слова прозвучали так торжественно и радостно, что у меня защемило сердце.
Итак, дорогой Д., Майк, оказался отличным парнем! Рассказал очень много, правда, больше всего он рассказывал, как помогал детям, а не про Ангельский город, Ангельские правила и прочее, но, в любом случае, это — прорыв! Мне стало понятно, что варианта три, хотя я, конечно, искренне надеялась, что все же их четыре, и шанс вернуться у меня есть. Хоть и призрачный. Но всё же, Д, всё же! Теперь главное — выбраться в сад, ну а дальше по ситуации.
Уснуть не удалось, я крутилась на узкой неудобной кровати до самого рассвета, как чёрт на сковороде. Как только первые солнечные лучи проникли в комнату, я, словно заправский солдат, вскочила с кровати и в ожидании Наставника нетерпеливо меряла шагами келью, надеясь, что сегодня он появится.
Досчитав почти до полумиллиона — уж не знаю, то ли я быстро считала, то ли времени прошло немного, — услышала за дверью движение. Наконец, как ни в чём не бывало, вошёл Назарий. Я старалась скрыть нетерпение, боясь, что мой радостный взгляд и поспешность, с какой я шла в сад, могут насторожить Наставника, но надеялась, что оправданием тому послужит то, что накануне я весь день провела в запертой комнате.
Назарий в очередной раз нудел про Ангельскую службу, как все это серьёзно и какая это великая ответственность. Его монотонные речи — порой так казалось — меня будто зомбировали. Я молча кивала, как болванчик на панели в такси, и вертела головой, отыскивая взглядом Главного Иерарха. Заходя на третий круг и уже почти засыпая от монотонного голоса Наставника, я увидела его. И рванула к нему со всех ног.
Наставник, видимо, поняв, куда я так спешила, кинулся мне наперерез. Лавируя между яблонями, я неслась к цели, не видя преград, перепрыгивая клумбы и продираясь сквозь кусты. Но, Назарий настиг меня буквально в нескольких метрах от цели, схватил за руку и, шипя сквозь зубы, принялся взывать к моей совести и воспитанию.
К чёрту!
— А-а-а! — заорала я во весь голос. Главное — привлечь внимание!
— Что здесь происходит? — Главный Иерарх казался раздражённым.
Пока Назарий собирался с мыслями, тупя взгляд и подбирая слова, я пошла в наступление. Кратко изложив своё видение ситуации, не забыв упомянуть предвзятое ко мне отношение Каздои, по-моему, я даже, назвав её пару раз «Козой» (от чего глаза Наставника стали похожи на блюдца), чётко объяснила свою позицию, не преминув заметить, что попала сюда случайно и не понимаю, почему меня томят, прессуют не нужными ангелам знаниями какого-то документооборота
— я не бухгалтер и не секретарша вообще-то! — и никуда не выпускают, запирают, как преступницу. А потому либо разберитесь, либо назад верните, а я буду верить во Всевышнего и молиться, и соблюдать заповеди и вообще… Только верните…
Главный Иерарх слушал не перебивая. Сначала меня, потом Назария, пытавшегося меня вразумить и объясниться с начальством, потом наш спор, в котором Наставник мне явно проигрывал в логике и накале страстей (по моемо мнению). Но потом, когда я уже еле сдерживалась от ярости и чуть не вцепилась пальцами в васильково-синие глаза Наставника, спокойно, но чётко и очень жёстко, как ударом ножа, остановил нас:
— Хватит!.. Почему она всё ещё здесь? — наконец, строго спросил Главный Иерарх у Наставника— Верните меня обратно! — выпалила я, едва сдержавшись, чтобы не брызнуть слюной и не топнуть ногой. И разжала кулаки, стиснутые так, что заболели ладони.
