Но я благословляю тот миг, когда – быть может, писать о таком и слишком смело – Ты даровала мне искорку надежды. Прости, что говорю откровенно. Я убедился, что Ты не только питаешь ко мне приязнь и симпатию, как и говорила, но, кроме того, имеешь – и еще раз прошу прощения за это слово – имеешь ко мне также влечение. Я до смерти не позабуду тот чудесный миг, когда Ты дрожала в моих объятиях. Не забуду Твоих сомкнутых век и приоткрытых губ. Но это не могло быть лишь влечение. Правда, у меня в подобных делах нет особого опыта, но клянусь Тебе, что это неправильно – вот так переживать миг безумия, как переживали его мы, не понимая, что для нас двоих это означает нечто значительно большее, чем обычное притяжение чувств, чем то, что в нас важно наименее. Говорю: для нас двоих. И я в этом уверен.
Единственная моя! Заклинаю Тебя всем, что правильно и прекрасно, заклинаю Тебя Тобой самой! Загляни в свою душу и спроси себя, не является ли чувство, в Тебе рождающееся, более глубоким, более важным и существенным, чем все, что Ты переживаешь.
И если Ты ответишь мне, что не знаешь, что еще не знаешь, то я оставлю Тебе столько времени, сколько Ты сама захочешь. Я Тебя не подгоняю. Если сумеешь Ты ответить мне утвердительно, значит, тотчас же выедешь в имение, к своим родителям, а я займусь формальностями, связанными с Твоим замужеством. Надеюсь, в Риме сумею решить это довольно быстро. Есть там у меня, благодаря родственникам моей матери-покойницы, значительные связи. Я не спал всю ночь, сжигая себя в тех мечтаниях. Но нынче уже при памяти и молю Тебя, чтобы Ты существенно и всерьез подумала над своим решением, которое окажется для меня приговором.
До завтра, до двенадцати часов я стану ждать Твоего ответа. Если не получу никакого, то пойму это как ответ отрицательный. Тогда я уеду и не увижу Тебя уже никогда в жизни.
Насколько же сложно выбрать слова для завершения этого письма, поскольку я с одинаковым успехом могу написать как смертельное и короткое «Прощай», так и исполненное радостного ожидания «До завтра».
Целую Твои руки. Целую с глубочайшим желанием и любовью.
Неизменно и навсегда Твой
Роман
У меня слезы на глазах стояли, пока я читала это письмо.
Так красиво меня еще никто не любил. Это воистину несчастье, что у него есть такие его принципы. Я уверена, мы бы чувствовали себя совершенно счастливыми.
Не понимаю, как можно так сильно усложнять себе жизнь. Ведь человек живет не для принципов – наоборот, это принципы должны служить жизни. Бедный Ромек! Естественно, я не напишу ему ни слова. Так будет лучше всего. Развод с Яцеком абсолютно немыслим. На самом-то деле я только его и люблю.
