Сегодняшнее дневное заседание Думы было отмечено любопытным инцидентом, вызвавшим настоящую сенсацию. С первого заседания новой сессии никто из министров не появлялся в Таврическом дворце. Поэтому немалым было изумление депутатов, когда в час дня они увидели входящих в зал заседаний генерала Шуваева, военного министра, и адмирала Григоровича, военно-морского министра. Они немедленно попросили слова и, получив его, объявили, что всем сердцем желают работать вместе с Думой, чтобы обеспечить продолжение войны до победного конца. Это неожиданное заявление было встречено бурными приветствиями. Оба министра сразу же проследовали на заседание комитета по вооружениям.
Это был сильный удар по Штюрмеру. Вся идея исходила от адмирала Григоровича, но только с помощью генерала Алексеева ему удалось привлечь на свою сторону и военное министерство.
Среди симптомов, позволявшим мне сделать весьма мрачное заключение о моральном состоянии русского народа, одним из наиболее тревожных является неуклонный рост в последние годы количества самоубийств.
Так как эта проблема вызвала у меня серьезную озабоченность, то я обсудил ее с доктором Шингаревым, депутатом Думы и неврологом, посетившим меня с частным визитом. Он сообщает мне, что за последние десять лет число самоубийств утроилось и даже учетверилось в Петрограде, Москве, Киеве, Харькове и в Одессе. Зло также распространилось и в сельских районах, хотя там оно не достигло таких пропорций или не прогрессировало так быстро. Наиболее тяжелую дань платит молодежь страны. Две трети всех жертв не перешагнули рубеж двадцати пяти лет, и статистика приводит случаи самоубийств среди восьмилетних детей. Причинами большинства этих самоубийств являются неврастения, меланхолия, ипохондрия и полное отвращение к жизни. Случаи импульсивной навязчивой идеи или физических страданий – редки. Как всегда в России, важную роль играют психические расстройства. Эпидемии самоубийств часто встречаются среди студентов, солдат, заключенных и проституток.
Когда общество прочно интегрировано и все его политические, гражданские и религиозные органы хорошо адаптированы для выполнения своих функций, то число самоубийств остается крайне ничтожным. Оставляя в стороне патологические случаи, [замечу, что] для индивидуума требуются особые обстоятельства, чтобы он вышел из своей социальной группы, пока он считает ее своим естественным местом пребывания и чувствует себя находящимся в полной гармонии и общности с себе подобными. Таким образом, повышение числа самоубийств демонстрирует, что в самых недрах русского общества действуют скрытые силы дезинтеграции.
На протяжении последних месяцев император часто страдал от приступов нервного заболевания, которое проявлялось в состоянии нездорового возбуждения, беспокойства, в потере аппетита, в депрессии и бессоннице.
Императрица не успокаивалась до тех пор, пока император не проконсультировался со знахарем Бадмаевым, хитроумным последователем монгольских колдунов. Этот шарлатан, не теряя времени, отыскал в своей рецептурной книге подходящее лекарство для своего августейшего пациента: это был эликсир, составленный из «тибетских трав» в соответствии с волшебной формулой и на основе очень строгой дозировки.
Каждый раз, когда император принимал это лекарство, его болезненное состояние исчезало в мгновение ока. К нему не только возвращались сон и аппетит, но он также испытывал резкое улучшение самочувствия, восхитительное возбуждение и странную эйфорию.
Судя по результату воздействия, этот эликсир должен был быть смесью белены и гашиша, и императору не следовало злоупотреблять, принимая его.
Занятие тайными науками всегда было в почете у русских; со времени Сведенборга и баронессы Крюденер все спириты и иллюминаты, все магнетизеры и гадатели, все жрецы изотеризма и чудотворцы встречали радушный прием на берегах Невы.
В 1900 году воскреситель французского герметизма, маг Папюс, настоящая фамилия которого – доктор Анкосс, приехал в Санкт-Петербург, где он скоро нашел усердных поклонников. В последующие годы его здесь видели неоднократно во время пребывания его большого друга знахаря Филиппа из Лиона; император и императрица почтили его своим полным доверием; последний его приезд относится к февралю 1906 года.
И вот газеты, дошедшие к нам недавно через скандинавские страны из Франции, содержат известие о том, что Папюс умер 26 октября.
Признаюсь, эта новость ни на одно мгновение не остановила моего внимания; но она, говорят, повергла в уныние лиц, знавших некогда «духовного учителя», как называли его между собой его восторженные ученики.
Г-жа Р., являющаяся одновременно последовательницей спиритизма и поклонницей Распутина, объясняет мне это уныние странным пророчеством, которое стоит отметить: смерть Папюса предвещает не более и не менее, как близость гибели царизма, и вот почему.