«Внутриполитическая обстановка в стране ухудшается день ото дня. Непоследовательные и несогласованные действия правительства еще более усилили общий беспорядок в стране… Народ ожесточен и возмущен. Постоянная смена министров парализовала власть… Но это еще не всё. Ужасное подозрение, слухи об измене и скандальные толки укрепляют уверенность в том, что вражеская рука тайно заправляет нашими общественными делами. Эта уверенность усиливается настойчивыми слухами о том, что правительство уже решило заключить сепаратный мир. Делегаты Земского союза с негодованием отвергают идею о позорном мире; они считают, что патриотизм и честь обязывают Россию продолжать войну на стороне наших союзников, пока не будет одержана победа. Они твердо уверены в конечном триумфе нашей героической армии, но они вынуждены признать, что главная опасность исходит не извне, а изнутри. Поэтому они полны решимости поддержать Думу в ее попытках образовать правительство, способное пустить в ход все ресурсы, имеющиеся в распоряжении страны. Великая Россия сделает всё возможное, чтобы помочь народному правительству!»
Это письмо, передаваемое из рук в руки, оживленно комментировалось в кулуарах Таврического дворца.
Позавчера цензура запретила прессе публиковать или комментировать нападки Милюкова на Штюрмера. Но текст речи Милюкова пересказывался в общественных кругах, и эффект от речи оказался еще бóльшим, поскольку каждый вносил свою лепту в преувеличении фразеологии выступления Милюкова и в добавлении к нему собственных разоблачений.
В Думе разоблачения Милюкова привели к своеобразным последствиям. Блок прогрессистов распался по инициативе крайних элементов, посчитавших выступление Милюкова слишком робким, слишком платоническим и призвавших к прямой борьбе с правительством.
С другой стороны, повсюду тайно распространяется письмо, которое недавно написал Гучков, лидер октябристов, генералу Алексееву. В этом письме обращается внимание на «смертельную опасность», которой подвергается Россия в результате политики Штюрмера. Письмо заканчивается следующим образом:
«Народ и армия едины в своей уверенности в том, что если Штюрмер еще не совершил измены, то он вполне готов к этому. Разве не ужасна мысль о том, что все секреты нашей дипломатии находятся в руках врага? Злополучная политика, орудием которой он является, судя по всему, будет стоить нам всех плодов наших военных усилий. Прошу извинить меня за это письмо, но я чувствовал, что должен был написать его вам, так как, если кто и сможет искоренить зло, так это только вы один».
Вчера вечером Совет министров долго обсуждал план роспуска Думы и ареста Милюкова. Протопопов, министр внутренних дел, был единственным министром, согласным осуществить этот план.
В соответствии с конфиденциальной информацией, исходящей косвенно от Трепова, положение Штюрмера и Протопопова стало шатким, так как император решительно настроен против того, чтобы правительство и Дума вступили между собой в конфликт. Ожидается, что очень скоро Тропов заменит Штюрмера. Так как его пылкий патриотизм ни в коем случае не влияет на его лояльность к династии русских царей, то он, конечно, не может одобрять недавно принятую Думой агрессивную позицию; в отношениях с этой организацией он будет проявлять твердость.