Конференция союзников должна собраться в Петрограде к концу января. Представителями французского правительства будут Думерг, сенатор, бывший председатель Совета, бывший министр иностранных дел, и генерал Кастельно.
Имея в виду инструкции, которые будут даны делегатам, я сообщаю Бриану несколько моих личных соображений. Подтвердив ему, что император по-прежнему полон решимости продолжать войну, я заявляю, что постоянство его намерений не составляет, однако, для нас достаточной гарантии.
На практике император беспрерывно делает ошибки. То ли он из слабости уступает настояниям императрицы, то ли у него нет ума и воли, достаточно сильных для того, чтобы справиться со своей бюрократией, – он поминутно совершает или позволяет совершать акты, противоречащие его политике.
В области внутренних дел он предоставляет управление общественным мнением министрам, заведомо скомпрометировавшим себя расположением к Германии, как господин Штюрмер и господин Протопопов, не считая очага германских интриг, которые он терпит в собственном дворце. В области экономической и промышленной он подписывает всё, что ему подсовывают. А если иностранное правительство получит от него обещание, которое неприятно его администрации, последней ничего не стоит добиться утверждения решения, косвенно игнорирующего это обещание.
В военной области румынский случай типичен. Вот уже больше шести месяцев все ему повторяют, что положение на Дунае имеет решающее значение, что Россия первая заинтересована в том, чтобы пробиться к Софии, так как от этого зависит завоевание Константинополя, и проч. Он обещает всё, чего просят. И на этом кончается его личное действие.
Это бессилие или эта беззаботность по части воплощения своих идей в положительные факты причиняет нам огромный вред. В то время как Франция из всех сил налегает на хомут Союза, Россия делает лишь половину или треть усилий, на которые она способна. Это положение тем серьезнее, что заключительная фаза войны, может быть, началась, и, в таком случае, важно знать, будет ли у России время наверстать всё, что она потеряла, раньше, чем решится участь Востока.
Итак, я желаю, чтобы на совещаниях предстоящей конференции делегаты правительства Республики постарались заставить императорское правительство принять программу очень точную и очень подробную, которая в некотором роде вооружила бы императора против слабости его характера, против предательского влияния его бюрократии.
Относительно дипломатических гарантий, которыми мы, по-моему, должны были бы запастись по отношению к России, вы знаете мое мнение, я не буду к нему возвращаться.
Что касается области стратегической, то нахождение генерала Гурко во главе Штаба Верховного главнокомандующего позволяет нам надеяться, что можно будет составить план очень точный и очень обстоятельный.
Точно так же председатель Совета министров господин Трепов облегчит нам заключение подробного соглашения по вопросам военного производства, транспорта и снабжения.
Вот уже несколько раз меня расспрашивали о контактах Бьюкенена с либеральными партиями и даже серьезнейшим тоном спрашивали, не работает ли он тайно в пользу революции.
Я каждый раз всеми силами протестую. Во-первых, в моих ежедневных беседах с ним, таких сердечных и полных доверия, я никогда не замечал ни малейшего слова, ни малейшего намека, который позволил бы мне думать, что он завел сношения с революционными вожаками. Затем, всего, что мне известно о его характере, достаточно было бы, чтобы отвергнуть приписываемую ему роль. Мы завязали знакомство в 1907 году; мы были коллегами в Софии в течение четырех лет и вместе пережили опасный кризис болгарской независимости; мы продолжаем здесь уже три года тесное сотрудничество – мы, значит, взаимно испытали друг друга. И я не знаю более милого человека, более совершенного джентльмена, чем Джордж Бьюкенен. Он – воплощение прямоты и лояльности; он считал бы позором для себя интриговать против монарха, при котором он аккредитован.
Старый князь Вяземский, которому я только что говорил это, возражает мне с видом угрюмым:
– Но если его правительство приказало ему поощрять анархистов, он ведь должен это сделать.
Я отвечаю:
– Если бы его правительство приказало ему украсть вилку, когда он обедает у императора, вы думаете, он повиновался бы?
Обвинение, которое реакционеры выдвигают теперь против Бьюкенена, имеет прецедент в истории. После убийства Павла I уверяли, что заговор был составлен и организован британским правительством. Легенда скоро распространилась; несколько лет спустя это была почти официальная истина. Прибавляли даже точные подробности: посол, лорд Уитворт, лично организовал покушение и субсидировал его участников при посредстве своей возлюбленной, прекрасной Ольги Жеребцовой, сестры одного из заговорщиков, Платона Зубова. Забывали, что лорд Уитворт покинул Россию в апреле 1800 года, то есть за одиннадцать месяцев до драмы…