– Германия гордится тем, что ей удалось достичь взаимопонимания с Англией, и надеется на сотрудничество Франции, – сказал он, – но я не думаю, что мы вступили бы в Лигу наций, если бы даже Англия и Франция договорились об осуществлении антиитальянской военной политики. Тем не менее мы окажем им моральную поддержку, ибо считаем военный план Муссолини глупостью. И все же он должен воевать, раз ему уже нечего делать у себя в стране. Если он не будет воевать, то окажется под угрозой потери власти. Если он начнет войну с Абиссинией, ему едва ли удастся достичь сколько-нибудь значительного успеха, и он может даже потерпеть поражение, а тогда его свергнут. Я хорошо знаю Муссолини и уверен, что он будет стоять на своем, сколько бы ни протестовали Англия, Франция и даже Соединенные Штаты.
Когда мы заговорили о состоявшемся недавно в Берлине совещании представителей Германии и Польши, он сказал:
– Мы в наилучших отношениях. Нашей целью было нанести удар по франко-русскому пакту и не допустить соглашения между дунайскими странами, как было предложено в Стрезе. На совещании не обсуждался вопрос о союзе или соглашении с Венгрией.
Это высказывание Нейрата противоречило тому факту, что в Берлин инкогнито прибыл начальник генерального штаба венгерской армии.
– Не было заключено также никакого соглашения с Польшей относительно нашего контроля над Балтийским морем, – продолжал Нейрат. – Мы должны контролировать этот район и не давать России доступа к океану.
Такова традиционная немецкая политика, хотя в 1905 году кайзер Вильгельм II позволил русскому флоту пройти мимо берегов Франции, Испании и Италии для борьбы с Японией.
Когда Нейрат снова сослался на англо-германское соглашение и я спросил его, что он думает о готовящейся военно-морской конференции, он выразил надежду, что на ней будут представлены все нации и удастся достичь соглашения об ограничении морских вооружений.
Однако мы не сможем принять участия в конференции, если Япония откажется прислать своих представителей, – добавил он.
Это заявление несколько удивило меня, так как я не ожидал столь откровенного намека на тайный германо-японский союз. Нейрат сказал это с такой определенностью, что у меня уже не осталось сомнений в том, что этот союз существует.
Япония должна господствовать на Дальнем Востоке и захватить Владивосток. Германия должна господствовать в Европе, но прежде всего на Балтике, и, если Россия станет сопротивляться, Япония нападет на нее с востока. Это неминуемо должно случиться, если Лига наций окажется бессильна. Тогда Франция и Италия будут низведены до уровня второстепенных держав, а Балканы перейдут в подчинение к Германии, между тем как Россия останется в своем прежнем положении, как это было в ее историческом прошлом. В конце концов либо Соединенным Штатам придется пойти на сотрудничество Северной и Южной Америки с Германией, либо немцы подчинят себе страны этого полушария.
Наша беседа длилась полчаса. Ответы Риббентропа на мои вопросы не расходились с тем, что сказал мне Нейрат, за исключением вопроса о Японии. Трижды я пытался выяснить, какую позицию займет Германия, в случае если Япония откажется принять участие в переговорах о военно-морских вооружениях, которые должны состояться в будущем году, по истечении срока действия Вашингтонского договора, но всякий раз он уклонялся от ответа. Он держался так, что я заподозрил существование германо-японского пакта. Дважды Риббентроп высказал надежду, что я настоятельно посоветую правительству Соединенных Штатов побудить Францию к сотрудничеству с Англией и Германией в военно-морских вопросах. Я упомянул об этом в своей телеграмме в Вашингтон, но от личных рекомендаций воздержался. Этим почти исчерпывается наша беседа.
