Вчера вечером в посольстве была получена телеграмма из Мадрида, подписанная Венделином, нашим тамошним поверенным в делах. Ссылаясь на известного немецкого предпринимателя в Мадриде, он сообщил, что немцам не разрешают поддерживать связь с Германией ни по телефону, ни по телеграфу и что над ними нависла большая угроза; они могут быть убиты сторонниками испанского правительства. Венделин просил меня передать его телеграмму германскому министерству иностранных дел, что я и сделал примерно в восемь часов. Затем мы телеграммой известили об этом Мадрид, но у нас не было заверений в оказании помощи немцам в Испании. Конечно, Германия ничего не может предпринять, поскольку она признала Франко правителем Испании.
Эти сообщения из Мадрида вызывают большую тревогу. Они выглядят как новый германо-итальянский шаг в сторону войны. Несколько позже по радио было сообщено, что Англия направила самолетом комиссию в Испанию, чтобы выяснить обстановку. Вчера поступило известие, что Франция пропустила батальон добровольцев, направлявшийся на помощь испанскому правительству. Сообщается также, что Муссолини предоставил в распоряжение Франко военные корабли под флагом испанских мятежников для блокады портов. Как долго может это еще продолжаться без открытого конфликта? Не застанет ли меня здесь еще одна европейская война? Мне трудно представлять наше правительство сейчас, когда такое безумие обуяло правительства европейских стран.
Сегодня мы завтракали в семье богатых американских немцев. Глава этой семьи сказал мне:
– Я потерял свой внешний рынок, но я очень занят поставками для немецкой армии. Когда вооружение будет завершено, мне придется закрыть завод и уволить рабочих.
Я заметил:
– Это должно быть очень неприятно.
– Да, – ответил он, – но наша система не дает иных возможностей.
Он не стал продолжать разговора на эту тему, но я убежден, что в действительности он не осуждает экономический национализм, целью которого является война.
– Я рад, что у вас нашлось время принять меня (имея в виду, что он и Шерман заставили меня ждать приема месяца два назад).
Министр явно понял мой намек. Мы еще не успели сесть, как Нейрат вручил мне копию договора между Германией и Японией4. Этот договор я предвидел и предсказывал еще два года назад. Я прочитал одну-две статьи и сказал:
– Надеюсь, что договор имеет целью предотвратить войну?
– Да, – ответил Нейрат, – в этом его суть, но он направлен против русского Коминтерна.
– Вы пытаетесь положить конец пропаганде? – спросил я.
Последовал утвердительный ответ. Неоднократно Нейрат и Шахт говорили мне, что они очень не любят пропаганду. Конечно, они не любят любую пропаганду, кроме своей.
Через пять минут мы попрощались с Нейратом и, выходя из его кабинета, встретили в дверях других послов. Весь мир будет оповещен сегодня через печать о заключении соглашения между Германией, Италией и Японией («Антикоминтерновский пакт»), цель которого – положить конец коммунистической деятельности за пределами России и еще раз напугать Англию и Францию. Но я думаю, что этот договор в своих секретных статьях содержит также соглашение о военном союзе этих держав против любой страны, которая не признает за ними права аннексировать другие территории и страны, и отдельно обещание напасть на Россию, если между Россией и Японией начнется война на Дальнем Востоке.
Итальянская печать сообщает сегодня, что Италия намерена присоединиться к германо-японскому пакту против коммунизма. Английская и французская печать нападают на этот так называемый культурный пакт между великими интеллектуальными народами. После многолетнего поношения всех рас, кроме арийской, немцы теперь признают желтую расу Дальнего Востока равной себе. Что бы сказал старый кайзер, находящийся теперь в Доорне, если бы имел возможность высказаться? Сколько лет он предупреждал все западные страны не иметь ничего общего с желтой или черной расами, хотя сам он к началу мировой войны был в союзе с Турцией!
