Зачем они все говорят, что я негодный мальчишка? У всех нас есть свои недостатки. И у меня они есть. Разве можно сказать, что я плохой мальчик, потому что не знал, что нюхательный табак испортит паштет, или что мисс Бакстер зашипит, как колесо в фейерверке, потому что не смешает своих порошков, прежде чем их проглотить? Каждому человеку приходится о многих вещах узнать только по собственному горькому опыту.
Лили говорит, что я поеду с нею, если даже разобью все безделушки, которые она привезла с собою; она всегда была добрым малым, она знает, что у маленьких мальчиков тоже бывают неудачные дни, как у больших.
Милый дневник, на твоих страницах я торжественно обещаю вести себя завтра как можно лучше, чтобы ехать к Лили. Один день должен пройти для меня спокойно и мирно. Я не запачкаю своего платья и буду так приличен, как только можно.
Тетя Бетси тоже здесь. Папа написал ей письмо, просил ее не сердиться больше и приехать — вот она и приехала. Мистер Дженнингс тоже приедет обедать из города — он теперь принадлежит к нашей семье. Лили привезла мне забавную игрушку; она китайская и вложена в маленький кусочек сукна, и если выдернуть штифтик, то оттуда выскакивает что-то черное, длиною с половину комнаты, вроде змеи.
Я уже испугал этим кухарку и других, они даже закричали, потому что оно так быстро выскакивает. Монтэгю привез мне целую кучу сластей, и завтра я, кажется, не в состоянии буду обедать. Я его тоже очень люблю; он хочет, чтобы я поехал с ними.
Праздник уже прошел. Я не поеду к моей замужней сестре. Ты должен простить меня, милый дневник, я пишу криво, потому что слезы мешают мне. Я встал рано и очень старался быть молодцом, вроде тех хороших детей, про которых написано в книжках.
После завтрака я отнес несколько конфет Джонни и пошел в город, чтобы купить себе что нибудь, но все лавки были закрыты, и я купил у Пата Финегана молодого бульдога за два доллара, но остался ему должен один.
Когда я пришел домой, я запер свою собаку в конюшне и пошел с Лили, которая была такая хорошенькая и такая нарядная, что я просто гордился ею. Она взяла меня в церковь на праздничную проповедь. Мистер Слокум читал свою проповедь, но она была такая длинная, так что мне захотелось спать и есть. Я жалею, что взял с собою китайскую игрушку; мне стало так скучно, что я положил ее на пюпитр, что бы посмотреть, не сломалась ли она, но штифтик вдруг нечаянно выскочил, и не успел я опомниться, как черная штука, похожая на змею, полетела и ударила по носу мистера Слокума, а потом свалилась и задвигалась, как живая.
Я думал, что провалюсь сквозь землю, потому что все смотрели на меня, как будто знали, кто это сделал. Я уронил свою шапку и, когда я нагнулся, чтобы поднять ее, из кармана у меня выпал пистолет, который одолжил мне Пат Финеган, чтобы я мог его посмотреть, и, если захочу, купить.
Вот так выстрел!
Папа схватил меня за плечо, повел вниз и сказал:
— Жоржи, ты позор семьи. Ума не приложу, что мне с тобой делать!
Он ходил взад и вперед и стонал, как будто ему жали ботинки. Я тоже не знал, что ему делать со мною; я был в отчаянии. Наконец, я сказал:
— Мне жаль, что я не убежал с цирком, который был здесь, но теперь уже поздно. Я бы хотел, чтобы у меня сделалась корь и чтобы я умер, если я не стою того, чтобы жить. Я бы хотел, чтобы меня заперли в темницу или крепко привязали, чтобы не случались больше такие вещи, которые заставляют тебя так стонать.
— Вот это верно, — воскликнул папа с облегчением. — Я привяжу тебя, голубчик!
И он пошел со мною домой, и привязал меня в деревянном сарае к балке. Я слышал, как стучали тарелки и как пахло обедом, когда все пришли домой; никогда еще время не тянулось для меня так долго.
Я ужасно обрадовался, когда услышал на дворе свист Джонни. Я тихо позвал его, он распилил веревку и освободил мне руки.
— Не проболтайся моим, Джонни, — сказал я. — Я возьму свою белку и своего бульдога и пойду куда-нибудь, где люди еще не знают, какой я скверный.
— Мое почтение! — сказал кто-то с самым спокойным видом на свете. — Куда это молодой человек так торопится?
Это был бродяга. Он сидел под деревом у дороги и ел пирог с говядиной.
Я бежал уже часа два. Моя белочка была у меня в кармане, но собаки со мной не было, потому что она сбежала, когда Пат Финеган ей свистнул, — точно я не заплатил доллара за маленького мошенника — этакая бесчестная собака!
— И вам тоже! — сказал я.
— Садись, отдохни и съешь кусок моего пирога, — сказал он.
— Благодарю, — сказал я, — с удовольствием.
Я был страшно голоден и боялся, что ноги не понесут меня ни на шаг дальше.
— Куда ты идешь? — спросил он, когда я поел.
Я знал, что бродяги сами не очень-то хороший народ, и решил сказать ему всю правду.
— Я убежал из дому, потому что я такой скверный, что они стыдятся меня.
— Ага, — сказал он, — скверный мальчик! Так, так, — и засмеялся. — Что же ты сделал, голубчик? Убил кого-нибудь или ограбил лавку?
