…Эмма заболела внезапно, хотя признаки болезни появились ещё летом, но в больницу дочка попала только осенью. Первые признаки болезни были едва заметны, она начала терять вес ещё летом, но я была так поглощена своими проблемами с мужем, что могла думать только о том, как наладить наши унылые отношения. Муж веселился, наслаждаясь свободой, я мучилась и жаловалась подруге на мужа, и проводила очередное лето с детьми, но без него. Семейный врач в сентябре ещё радовался, что у Эммы идеальный вес, потому что в предыдущем году была тенденция к избыточном. Я тоже радовалась, дети были в порядке, и, опять же, я пыталась склеить разбитые осколки наших отношений. Но ни мне, ни мужу это больше не удавалось, мы просто привыкли худо – бедно уживаться друг с другом, и оба продолжали жить по старому без изменений. Я с детьми в розовых очках, а он с рогами и в постоянном угаре. С каждым днем самочувствие Эммы ухудшалось, но я этого не замечала и считала, что всё в порядке. Я учила, воспитывала, страдала сама и заставляла страдать дочь. Я настолько хронически привыкла видеть жизнь под идеальной призмой, что ничего не замечала. У меня было постоянное недовольство, связанное с пьянством мужа и моей жизнью. Я уже привыкла всё скрывать и делать всё сама. Я думала, что жизнь, придуманная в моей голове и реальность – это одно и то же, только с одной небольшой разницей, так называемым чёрным пятнышком на белой рубашке – пьяницей мужем. Две недели до того, как мы попали в больницу, я заметила, что у дочери цвет испражнений бледный, но снова не восприняла это всерьёз, подумала, что, может быть, что-то съела в школе. Моя мама в тот момент, в отличие от меня, жила не в постоянной фантазии об идеальной жизни, а здесь и сейчас, и сразу заметила, что у Эммы жёлтые глаза и кожа. Только зубы были белыми. Мы пришли к семейному врачу, и она поставила диагноз желтуха. В спешном порядке нас отправили в инфекционное отделение. И да у Эммы оказалась желтуха, но она особо не жаловалась на своё состояние, потому что реально она была настолько уставшей, что наслаждалась покоем – без школы, танцев и остальной нагрузки. А я снова держала всё под контролем, лечила дочь, работала, воспитывала маленького сына и мужа.
В больнице моя дочь лежала одна, так как я была очень занята: работала, управляла компанией, думала, что без меня всё остановится и никто другой не справится. На самом деле я боялась больше потерять работу, чем беспокоилась о состоянии здоровья дочери У меня не было ни малейшего представления, насколько это все может быть серьено. Я думала – всего лишь желтуха. На следующий день было назначено УЗИ, так как анализы крови не были настолько плохими, чтобы желтизна все еще держалась. На УЗИ мы пошли рано утром в хорошем настроении, смеялись, дурачились. В кабинете УЗИ дочь была одна, так как в то время персонал медицинского учреждения не поддерживал присутствие мам при обследовании детей одиннадцати лет. Я уже с утра почувствовала внутреннее беспокойство, но подумала, что это логично… Беспокойство росло с каждой минутой… Прошло 10 минут, 20, полчаса. В кабинет прибежали ещё специалисты. Они что-то обсуждали за дверью. Я ничего не могла услышать, но поняла, что то, что вызвало такое активное внимание, вовсе не было пустяком. Когда мы пошли в палату больницы, внешне я держалась спокойно, но внутри меня сковал страх. На следующий день, когда были готовы результаты УЗИ, главврач инфекционного отделения вызвала меня в свой кабинет, начала говорить и, по мере как я её слушала, не могла поверить своим ушам. Доктор что-то говорила и говорила, показывала УЗИ, но из всего сказанного я поняла только одно, что всё очень плохо. Четко помню одну фразу:
"Насладитесь поездкой в Ригу, можете покататься на коньках в LIDO, вам НЕКУДА торопиться."
Как я вышла из кабинета, не помню, когда шла по коридору в палату к дочери, позвонил начальник, как обычно наехал, где я, и тогда я не выдержала и расплакалась прямо в трубку начальнику. Не мужу, а другому. Не муж, а другой поддержал меня, предложил свою помощь. В тот момент мы с мужем ещё больше отдалились друг от друга, но я это понимаю сегодня, тогда я не осознавала, что происходит с нашими отношениями. Я полностью переключилась на проблему дочери. Найти силы мне помогло мое первое высшее образование психолога. Этот день, когда я узнала, что у дочери что-то очень серьезное, но неясное, оказался началом краха моего идеального мира. После разговора с доктором и начальником я вытерла слезы и вошла в палату. Дочь вся в нетерпении, очень хотела узнать, когда её выписывают, ну и я обрадовала её вдвойне:
"В пятницу поедем домой, а в воскресенье в Ригу, на каток в LIDO. Впервые в жизни сможем покататься на коньках в Риге, когда вся семья в сборе."
