46 О докладе Антония Николаю II в начале 1911 г. рассказал в своих мемуарах М. В. Родзянко. Митрополит изложил царю свое критическое мнение о Распутине как личности, недостойной находиться столь близко к царской семье. «Государь с неудовольствием возразил ему, что эти дела его, митрополита, не касаются, так как эти дела его семейные. Митрополит имел твердость ответить: "Нет, государь, это не семейное дело только, но дело всей России. Наследник цесаревич не только Ваш сын, но наш будущий повелитель и принадлежит всей России". Когда же царь вновь остановил владыку, сказав, что он не позволит, чтобы кто-либо касался того, что происходит в его дворце, митрополит, волнуясь, ответил: "Слушаю, государь, но да позволено будет мне думать, что русский царь должен жить в хрустальном дворце, доступном взорам его подданных". Государь сухо отпустил митрополита, с которым вскоре после этого сделался нервный удар, от которого он уже не оправился» (Родзянко М. В. Крушение империи // Архив русской революции. T.XVII. Берлин, 1926. С. 35–36).
47 Коковцов Владимир Николаевич (1853–1943) – из дворян, окончил Александровский лицей, затем С.-Петербургский университет.
С 1 марта 1896 г. – товарищ министра финансов. В 1900 г. назначен сенатором (с оставлением в занимаемой должности). С 1904 г. – государственный секретарь. Статс-секретарь е. в. (1904), министр финансов (1904–1905, 1906–1914), член Госсовета (с 1905), премьер-министр (1911–1914). Граф (1914). В конце июня 1918 г. был арестован и несколько дней находился под арестом в Петроградской ЧК. В ноябре 1918 г. вместе с женой нелегально перебрался через финскую границу, а затем переехал во Францию. Скончался в Париже.
Нет оснований говорить о том, что назначения В. Н. Коковцова как-то были связаны с Распутиным. Фраза «стал когти выпускать и зубы скалить» относится, вероятно, к встрече «старца» с премьером, состоявшейся, по его воспоминаниям, 15.02.1912 г. Коковцов убеждал Распутина покинуть Петербург, правда, ничем не угрожая ему. Согласно утверждениям мемуариста, это было их первое свидание, которое произошло по инициативе Распутина. Второй раз Коковцов видел его мельком в 1915 г. (Коковцов В. Н. Из моего прошлого. Воспоминания 1903–1919 гг. Кн. 2. М., 1992. С. 31–35). Первое издание мемуаров графа увидело свет в 1933 г. в Париже. Написанные без документов, они не отличаются точностью в отношении дат, а иногда и последовательности событий. Но оценки и впечатления мемуариста, как правило, обоснованы.
48 В основе отчасти пренебрежительного отношения Распутина к Николаю II, как представляется, лежали два обстоятельства. Во-первых, подверженность царя влияниям не только со стороны «старца», но также со стороны распутинских недоброжелателей, прежде всего – вдовствующей императрицы Марии Федоровны, что означало для Распутина постоянную угрозу быть высланным из Петербурга обратно в Покровское. Во-вторых, в период, когда надиктовывались настоящие воспоминания, шла Первая мировая война, отношение к которой у Распутина и Николая было противоположным, что послужило причиной серьезной размолвки между царем и его сибирским фаворитом, продолжавшейся всю вторую половину 1914 года. «Отец любил царскую семью и был предан ей, – свидетельствует Матрена Распутина (в замужестве Соловьева). – Он всегда хорошо и задушевно отзывался о них. Но он ставил государю в недостаток его доброту и говорил про государя, что он "больно добр и прост". Про государыню отец говорил, что она "много тверже государя"… Горячий от природы, отец позволял себе иногда и кричать на государя, а в горячности иногда даже топал на него ногами. Был один случай, когда накричав на государя, ушел, не простившись с ним» (Протокол допроса М. Г. Соловьевой 26–27 декабря 1919 г. судебным следователем Н. А. Соколовым // Российский архив. Kh.VIII. М., 1998. С. 182).
49 Илиодор (Сергей Михайлович Труфанов) (1880–1952)
