— Это из какого-то официального документа? — спросила я.
— Почти. Так что, считай, сегодня тебе страшно повезло.
— Да, теперь уж не скоро увидим новенькое, — подвела я итог нашему разговору.
Мы болтали о прекрасном, о том, куда еще можно пойти в ближайшее время, но мысли мои все время возвращались к увиденному, которое никак не соответствовало моему восприятию Данилы. Впервые я почувствовала, что резкие огульные суждения подвели меня. От этого на душе было очень неспокойно.
— Саша, я буду поступать в театральный, — неожиданно сказала я и вся вытянулась в струнку, будто давала клятву. Решение было поистине судьбоносное.
Я впервые тогда произнесла эти слова всерьез, возложив на себя и на Сашу определенные обязательства. Он очень ответственно отнесся к моему решению. Принялся таскать по всяким выставкам, театрам, домам творчества, проверял, много ли запомнила из книг, которые он велел читать.
Объявить маме о твердом решении уйти в искусство я не рискнула.
Параллельно с просветительской миссией Сашка еще пытался охмурить меня. И ему это почти удалось. Все подружки «всерьез» встречались с молодыми людьми и считали меня синим чулком. Такая малопривлекательная характеристика меня не устраивала. Я посчитала, что свою первую романтическую любовь я пережила. Митя далеко и, возможно, никогда не вернется. Это привело к нескольким поцелуям и неуклюжим объятиям в холодных подъездах, которые находились на нашем с Сашкой пути от его дома к моему и обратно, и так несколько часов подряд. С тех пор я терпеть не могу ни зиму, ни стук дверей в подъездах. Всегда втягиваю голову и закрываю глаза. Мои амурные дела могли закончиться чем-то более серьезным, если бы я наконец не добралась до Руфы. Правда, мы встретились не в конце обещанной недели, а только к концу месяца. То она не могла, то я. Меня уже беспокоило, что пусть и не по своей воле я нарушаю обещание выполнить просьбу Данилы, как вдруг раздался звонок и веселый голос Руфины Константиновны объявил:
— Пора бы тебе появиться. Боюсь, что не узнаю тебя, моя милая. Так давно обещаешь прибыть. Но сейчас не сможешь отказать старухе. У меня день рождения. Так что, будь любезна, появись.
— Руфочка, — закудахтала я, — но ведь вы же сами…
— Перестань, ну что мы будем считаться. Я, если ты помнишь, очень люблю цветы. Даже в горшках. Других подарков не надо. Ну, все. Я тебя жду.
Я была рада приглашению, но совершенно не знала, как объяснить маме, к кому я иду. Начинать рассказ с начала не хотелось, а врать — тем более. Решила сказать правду, но не всю.
— Мамочка, — налетела я на усталую родительницу, — я иду на день рождения к замечательной даме. Я познакомилась с ней на даче. Она старая актриса и очень интересный человек.
Мама насторожилась, у нее, видимо, всколыхнулись опасения относительно театрального института.
— Ты не бойся. Если хочешь, я потом тебя с ней познакомлю. Только я не представляю, что дарить. Что-то ведь надо?
— Я уверена, что лучше всего книгу о какой-нибудь знаменитой актрисе.
— Здорово! — обрадовалась я маминой сговорчивости, но не в обиду маме будет сказано, оказалось, что худшего подарка нельзя было придумать.
— Что это? — спросила именинница, принимая у меня из рук горшок с цветами и сверток.
— Воспоминания Ермоловой, — гордясь интеллигентностью подношения, отрапортовала я.
— Зачем они мне? У меня своих воспоминаний не меньше. И пожалуй, они даже ярче. Она все время думала о творчестве, а я о красивой жизни.
— Но она же великая актриса!
— Неужели? Это кто сказал?
— Ну, все знают.
— Просто о ней написали, а обо мне нет. Ну и что? Сейчас это уже ни для нее, ни для меня не имеет значения.
Смутившись, я вошла в комнату, готовая приветствовать спокойно-доброжелательные морщинки Руфиных гостей. Вместо ожидаемого, я увидела раскрасневшиеся молодые лица, обращенные к сидящему в центре стола гитаристу. Руфа подтолкнула меня к столу. Я тихо села и стала оглядываться. Вскоре обнаружила, что всех этих людей я видела на сцене подвальчика. Открытием я спешно решила поделиться с хозяйкой и уже собралась идти на кухню…
— Вы Лера, насколько я понимаю, — мрачновато констатировал неприятный мужчина, оказавшийся моим соседом.
— Да, а откуда вы меня знаете?
— Я вас не знаю. Просто остальные, кажется, пришли, ждали Леру, вы последний гость, поэтому я и решил.
