Дневник романтической дурочки полностью

— Если ты все понял, то начну сначала.

— Ты уверена, что я этого хочу?

— Но ты ведь мой друг. Мне же надо с кем-то посоветоваться.

Через несколько лет один взрослый мужчина скажет мне, что только очень любящий век в состоянии выдержать разговоры о любви своей девушки к другому мужчине. И никогда не стоит этим злоупотреблять.

Тогда же мне казалось вполне естественным советоваться с другом…

— Так что, нужно писать письмо? А кому? Я знаю этого счастливчика?

— Да, — обрадовалась я. — Это Митя, он в Италии. Я хочу послать ему письмо.

— О чем?

— Что значит «о чем»? Ну…

Я понятия не имела о содержании послания.

Глядя на мое растерянное лицо, Сашка сжалился:

— Могу подсказать. Если речь идет о Митьке, то спрашивай только о его делах, настроении и так далее.

— Ты просто ему завидуешь. Вы все ополчились на него, потому что у вас нет ни его таланта, ни красоты. Вы сидите в Москве, а он учится в Италии.

— Ты уверена, что все правильно оцениваешь? Мне кажется, твое неокрепшее чувство застит тебе глаза.

— Может, и тебе?

Саша кивнул:

— Лера, боюсь, что прогулка не удалась. Давай разбежимся?

Мы так и не отошли от памятника Пушкину. И бившая меня дрожь, которую я приняла за естественную реакцию на Сашкино поведение, на самом деле была результатом пламенного спора на сильном ветру при температуре — 10.

Я гневно сверкала глазами:

— Больше говорить нам не о чем.

— Я тебе, конечно, друг, но не душеприказчик, — огрызнулся Саша.

Тепло нашей беседы перешло в жар + 38,5. Это обстоятельство надолго отдалило меня ото всех моих друзей. Точно в горячечном бреду я продолжала страдать и обижаться на непонимание и одиночество. Раз никто не хочет меня поддерживать, буду скрывать свои чувства.

В одном Санька несомненно прав. Письмо должно касаться только Мити. Да и что, собственно, мне рассказывать о себе? Ничего интересного и важного в моей школьной жизни не происходило.

Я встала, чтобы размяться и отвлечься от воспоминаний. Побегала по шуршащей дорожке и, в очередной раз дойдя до калитки, явственно услышала шуршание по ту сторону забора. Кто-то так же, как и я, мерз и перетаптывался на гравии. Выглянуть или лучше спрятаться? Кому нужно так деликатно стеречь мое уединение? А может, наоборот, мой «сосед» выжидает, не хочет бегать за мной по темному заросшему участку? Я решила не будить лиха и на цыпочках вернулась в беседку Усмехнувшись своей детской реакции, устроилась «с комфортом», поджав под себя ноги. Сейчас я понимаю, что тот последний год в школе был самый беспечный, безответственный период. В ожидании счастья я прожила выпускной класс.

До весны я решала сложный вопрос — куда поступать. У меня по-прежнему не хватало мужества признаться маме об изменении планов. Я угрюмо проводила все время в занятиях. Мите я все-таки написала — три беспомощные строчки. И стала ждать. Я не бегала к почтовому ящику, была твердо уверена, что день, когда придет ответ, почувствую сразу. Прошло две недели, затем месяц, ответа я не получила. Возможно, письмо не дошло или Митя очень занят, уговаривала я себя, но на самом деле знала, что не дождусь ответа. Зачем я ему, он никогда и не подавал мне никаких надежд. Сама все придумала, а теперь мучаюсь.

Несмотря на излишний романтизм, я всегда себе говорила правду. Однажды, уставившись в зеркало, я договорилась со своим отражением больше ничего не ждать и ни на что не надеяться. Но выдержала недолго. Буквально через два дня позвонила Руфе и напросилась в гости.

— Как хорошо, что ты вспомнила обо мне. Теперь большая редкость, когда молодые навещают нас, стариков, — сказала старая дама, впуская меня в квартиру.

Я с подозрением посмотрела на нее, нет ли в ее словах иронии, желания меня поддеть.

— Приходится много заниматься, мне скоро поступать, — начала было я оправдываться.

— Я понимаю, поэтому благодарна тебе. И готова сразу же перед тобой отчитаться. Митя прислал письмо. У него все в порядке, но когда приедет, не знает.

В это время появилась Маша и, зыркнув глазами в сторону Руфы, быстро направилась на кухню.

— Что это она? — удивилась я. — Не поздоровалась даже. Может, обижена на меня?