Сегодня видела, как двое пленных вели избитого до полусмерти товарища. Лицо его вздулось, кровь текла изо рта и носа. Гитлеровцы обычно избивают пленных прикладами. Говорят, что чем больше усердствуют они в истязании пленных, тем больше шансов у них получить награду.
Провинившихся пленных (а в вину им ставится все) заставляют работать по воскресеньям, без отдыха. После побоев их раздевают и сажают в сарай. Нагие люди должны сидеть в этом продуваемом насквозь холодном сарае длинные ноябрьские ночи. Из лагеря часто доносятся душераздирающие крики истязуемых. И это делают «германцы высшей расы», собирающиеся править над нами, над целым миром! Глумиться над беззащитными пленными — какой позор навлекают эти выродки на весь немецкий народ!
Все это еще больше укрепляет меня в решимости помогать русским. Но как это сделать лучше?
Сегодня с утра идет дождь, холодный, затяжной. Мимо меня проходит, возвращаясь с работы, партия пленных. На них не осталось ни одной сухой нитки, они бредут, спотыкаясь от усталости. Они смотрят на меня, как будто глазами хотят рассказать о своих лишениях. У русских приятные лица, многие просто красивы. Некоторые светловолосые, как наши норвежцы, другие потемнее, а есть и совсем темные, — вероятно, южане. Щемящее чувство боли пронизывает меня. Они оторваны от родины, от своих близких, кругом чужие люди, чужая речь. Но в то же время они, наверно, чувствуют, что невидимые нити связывают их с людьми, готовыми им помочь.
Жизнь идет своим чередом в Осе и русском лагере. Приближаются рождество и Новый год.
Двое пленных в сопровождении конвоира каждый день проходят в молочную лавку за молоком для немецкой кухни. Тут же всегда стоят несколько норвежцев в надежде получить немного молока по карточкам. Когда конвоир отворачивается, пленные осторожно смотрят на нас. Один из них совсем юноша. До сих пор было очень трудно передать им что-нибудь. Немец, сопровождающий их, очень строг. Вот пленные выносят пятидесятилитровые бидоны с молоком. Конвоир подозрительно смотрит на меня, когда я иду следом за пленными. Убедившись, что незаметно передать пакеты не удастся, я решаюсь прямо спросить разрешения у конвоира. «Возьми этот пакет, здесь рождественские кексы, и поделись с пленными», — говорю я. Конвоир багровеет как рак и рычит «Ферботен!»[3]
Мимо дома постоянно гоняют пленных на дорожные работы в Хауге. Иногда мне удается передать им немного пищи. Но нужно действовать очень осторожно, чтобы не навлечь неприятностей ни на себя, ни на пленных. Если гитлеровцы заметят, то придется плохо.
Сегодня несколько пленных были избиты и посажены в холодный карцер за то, что приняли пищу от норвежцев.
Пришло рождество. Невесело оно проходит в этом году, не все могут собраться в кругу своих близких вокруг праздничного стола и пожелать друг другу «Гу юль»[4]. Одни лежат в чужой земле, другие томятся в лагерях, третьи скрываются в горах в отрядах «Йеммефронта» и «Милорга»[5] или норвежской бригаде в Англии. Это лучшие представители норвежского народа, его честь и совесть. И они спрашивают нас: а какой вклад ты внес в борьбу, что ты делаешь, чтобы ускорить победу?
Утром я была разбужена осторожным стуком в дверь. Во дворе стоял высокий черноволосый пленный. Лицо его посинело от холода, он не мог сказать ни слова, лохмотья были покрыты густым инеем. Я сразу поняла: этот человек бежал из лагеря. Не сказав ни слова, я впустила его в дом. Тщательно прикрыла все окна, затопила печь и разогрела немного пищи. Пока он с жадностью ел бутерброды, простоквашу и пил «Рика» (эрзац-кофе), я предупредила мужа, и мы вместе начали думать, как помочь пленному. Он говорит немного по-немецки и рассказал, что его зовут Леонид и что он собирается пробираться в Соннингсдал, чтобы установить связь с партизанами. Из лагеря Леонид бежал накануне, когда пленных гнали на работу. Вначале он укрылся в сарае, но хозяин заметил его, и Леониду пришлось спрятаться в лесу, неподалеку от моего дома.
Мы дали ему кое-какую одежду младшего сына, чтобы он смог сменить свои лохмотья, и договорились, что он придет на следующий день.
Через полчаса после ухода Леонида около дома появилась группа вооруженных немцев, которые наверняка искали пленного. Они о чем-то говорили с ребятишками, игравшими недалеко от дома, но, видимо, не добившись результата, ушли в противоположную от леса сторону.
Сегодня гитлеровцы застрелили еще одного пленного в Моберге. Он работал на строительстве бункеров. Улучив момент, он зашел в один дом, чтобы попросить поесть. Они заметили это, окружили дом и на глазах у хозяев и их маленьких детишек застрелили пленного. Я не знаю, когда и где он родился. Знаю только, что его звали Павел Кондратчюк.
