А я не смеюсь, и думаю: отчего он сказал ей это? Или в момент перехода этой границы -- он вдруг увидел уже нездешними глазами её будущее, или это было просто злое желание с его стороны -- умирая, омрачить молодое существо страшным "до свидания", или, наконец, он сказал это просто так? Благоразумные люди скажут: конечно, "так"; второе предположение -- неблагородно как-то, а первое?... И вдруг -- предсказание сбудется, и через год, через два -- сестры Па-вской не станет? Фу, какое тупое суеверие! Неужели я стала суеверна?.. <...>
Я с ужасом смотрю на календарь: 4-ое! Сколько лекций пропущено, сколько дней занятий потеряно! так как в общей палате оказалось совсем невозможно заниматься. <...>
Нигде, кажется, с такою ясностью не видишь, как здесь, какое злоупотребление делают люди из своего органа речи -- бабье пустословие, разговоры с утомительной бессодержательностью уже раздражили мне нервы; по-видимому, ко мне вновь возвращается проклятое состояние, выражающееся пока в легкой сравнительно форме -- сжимание головы. Разговоры меня мучат невыразимо, и я, после окончания курсов, решительно стану избегать женского общества, или же буду сходиться с наиболее серьёзными и молчаливыми <...>
19 декабря.
Нынче в Киеве, бродя по выставке, я случайно натолкнулась на экспонаты сельскохозяйственной школы Кресто-воздвиженского Трудового Братства в Черниговской губ., Глуховского уезда, учреждённой Н. Н. Неплюевым {Предпринятому Николаем Николаевичем Неплюевым (1851--1908) педагогическому и экономическому опыту Е. Дьяконова посвятила чрезвычайно сочувственный очерк "Школы и братство Н. Н. Неплюева", опубликованный в газете "Русский труд" за 21 и 28 ноября 1898 г. (см. в кн. "Дневник Елизаветы Дьяконовой 1886--1902. Литературные этюды. Стихотворения. Статьи. Письма.". М., МСМХН. С. 793--801).}. На столе лежали карты, отчёты и книги с историей школы. Я так и вздрогнула, развернув одну из них. Мне показалось, что я нашла свою мечту осуществившейся в действительности. Н. Н. Неплюев, аристократ-помещик, покинул, будучи ещё молодым человеком, свой дипломатический пост в Мюнхене в 80-х годах, озарённый внезапно убеждением, что вся его жизнь резко расходится с Евангельским учением. И он постарался устроить её и эту школу по заповеди: "Возлюби ближнего твоего, как самого себя". По этой заповеди он начал воспитывать своих учеников, не насилуя их воли: в устроенные им "братские кружки" вступали добровольно, и бывали случаи, что ученики кончали курс, не участвуя ни в старшем, ни в младшем кружке.
Выставка закрывалась; наступившие сумерки не дали мне возможности прочесть всю книгу, и я ушла домой; более узнать о ней мне не пришлось. Только осенью, в "Новом времени", я прочла коротенькую выдержку, кажется, из журнала "Неделя", об этой школе и легкомысленную заметку газеты: "да, есть же счастливые люди на свете", или что-то в этом роде; более серьезного отношения газеты, которая каждое Рождество и Пасху трогательно говорит о любви к ближнему в передовицах, выдержка, очевидно, не заслуживала. С тех пор у меня не выходит из головы мысль об этой школе. Надо узнать о ней побольше. Но как? откуда узнать адрес? откуда узнать название имения?
21 декабря.
<...> Если бы я обладала талантом Грановского {Тимофей Николаевич Грановский (1813-1855) -- профессор всеобщей истории в Московском университете, общественный деятель.}, страстностью же Белинского -- я бы пошла на кафедру и стала бы "учителем жизни"... Но я -- человек обыкновенный, да ещё мои способности подкошены нервами -- мне остаётся одно: бороться по мере силы одной, а затем, в случае -- уйти, но не сдаться!!
Новый человек я, и моя обновлённая жизнь требует иных людей...
В голове моей слагается смелый план -- воскресить давно умершую христианскую общину первых веков, провести среди современного испорченного эгоизмом общества эту великую, вечно-живую идею; осуществляя её на деле -- основать для начала монастырь, но своеобразный, девизом которого служили бы слова: "иже хощет по Мне идти,
28 декабря.
Гимназистке Мане, высокой девочке лет 13-14-ти, сделали операцию ноги. Операция была лёгкая, и через два дня Маня уже ходила по палате, перезнакомившись со всеми. Её очень удивляло, что я всё сижу с книгами... -- "Какая вы учёная! И много у вас на курсах надо учиться? И строгие профессора?" -- забрасывала она меня вопросами...
