– У меня нервы сдали… – Плача говорила она. – А когда он затих, то я подумала, что он успокоился… Только через полчаса поняла, что он уже не дышит…
Может быть, у него что-то болело, может быть он просто перегрелся, но его уже не вернуть.
…
Вот так бывает. Смерть – это трагедия. Детская смерть – это трагедия, умноженная на непонимание.
Какой-то мудрец сказал:
«Выбор, сделанный в гневе, невозможно исправить».
Интересно устроена память. Иногда вспоминаю такие случаи из своей практики, которые забывал на второй день. Но вот сегодня вспомнил. Произошел этот случай, тогда, когда я ещё заведовал участковой больницей.
Вечером поужинали с семьёй, готовимся ко сну. Звонок в дверь (сотового, да и проводного телефона у меня тогда не было). На лестничной площадке стоял Илья Гаврилович – мужик, около 60 лет. Я не знаю кем он работал в деревне, но был неразговорчив и хмур. Не здороваясь он произнес:
– У женщины кровотечение какое-то. Там… – и, предвидя мои встречные вопросы, добавил:
– Идём, я покажу. – Развернулся и пошёл.
Всё это выглядело несколько примитивно: пришел хмурый дед, сказал про кровотечение какое-то у женщины, и пошёл показывать. Я-то тут на низком старте же. Сижу и жду когда меня вызовут (хотя, пока работал в деревне, чувство, что «вот-вот вызовут» не покидало меня ни на минуту).
Сразу же и пошёл. Медицинская сумка у меня всегда стояла возле двери, куртку накинул. Застёгивать пришлось на ходу. Пока шли, я попытался выспросить у Гаврилыча хоть чуть-чуть что-то о предстоящем вызове, но дед односложно отвечал:
– Туда. – И показывал рукой куда нам идти.
В квартире, в которую он меня привёл, на полу в прихожей была лужица уже свернувшейся темной крови.
Объем крови, когда она разлита на полу, столе или ещё где-нибудь, очень трудно определить. Каждый видит по-своему.
Мне показалось около 100—200 миллилитров.
От этой лужицы шел кровавый след в комнату. Как будто струйкой лилась. В комнате были слышны разговоры.
Гаврилыч громко сказал в сторону комнаты:
– Привёл! – И, убедившись, что его услышали, развернулся и ушёл.
Я прошел в комнату, обходя следы крови, на ходу надевая перчатки. В комнате, возле кровати, стояла соседка больной, а на кровати лежала бабушка 82 лет Наталья Яковлевна.
У больной была огромная повязка на ноге… Повязка из платков, тряпок, кусков простыней и была пропитана кровью.
Мои мысли о гинекологическом кровотечении сменились сначала недоумением, но потом мне стало легче от осознания того, что с наружным кровотечением легче справиться.
– Здравствуйте. Что случилось? – Как всегда начал я.
– Да вот вена на ноге лопнула, да как закровила-закровила. И не останавливается. Я, вон, соседку Нюру позвала – сказала больная, указав на соседку.
– Она прямо как будто «ссыт кровью»! – Вставила свою фразу соседка баба Нюра.
– Ну… – Смутился я. – Неплохое так-то сравнение. – Давайте снимать ваши повязки и смотреть что там.
Стоп! А давление? Надо измерить. К счастью оно оказалось нормальным. В конце рассказа попытаюсь объяснить, почему при такой кровопотере давление осталось в пределах нормы.
Тряпок было намотано на ноге столько, что повязка была размером с голову лошади.
– В котором месте венка лопнула? – спросил я разматывая повязку. – Покажите на здоровой ноге.
Соседка показала, что «кровью она ссала» из стопы в области первого пальца (это большой палец).
– Доктор, может не надо снимать повязку? А то опять ведь хлестать начнёт. – Попросила меня больная.
– Надо. Надо, Наталья Яковлевна. Я не уверен, что оно (кровотечение) остановилось. Видите, все тряпки кровью пропитаны – ответил я.
Разматывая повязку я бросал кровавые тряпки в тазик, заботливо подставленный соседкой Нюрой. Тряпки падали с характерными шлепками.
Когда последняя тряпка была убрана, то из ранки, размером со спичечную головку, забил фонтанчик темно-вишнёвой крови. Небольшой – 3—5 сантиметров. Я заткнул его пальцем и посмотрел в глаза бабушкам:
– Вот так надо было сделать бабули! – сказал я. – И всё. И не надо было наматывать последние платки на ногу (хотя у бабушек платки не заканчиваются никогда).
– Так мы ж не знам, как оно и чиво делатся-то… – Наперебой запричитали бабульки.
Пока я держал вену, соседка отмыла ногу больной. А ранку я заклеил лейкопластырем.
Так уж получилось, что больная жила одна. Поэтому я отвёз ее в стационар под наблюдение на несколько дней. Да и полечил от чего-то. Мало ли болячек в 82 года? А мне план по койко-дням надо выполнять)).
Теперь предыстория.
Был у героини нашего рассказа выраженный варикоз (Варикозная болезнь нижних конечностей). Вот кровь застаивается-застаивается в венах нижних конечностей и застаивается. Потом, если ничего не предпринимать, рвется стенка сосуда (где тонко, там и рвется). Происходит кровоизлияние. Оно может быть под кожу, образуя гематомы (синяки). А может быть и наружу – это если сосуд находится близко к поверхности кожи, как в нашем случае. Сосуды и кожа у пожилых людей истончены, не обладают эластичностью, как у более молодых, поэтому вот так.