– А она в Горьковском живёт. Двадцать километров отсюда. Она мне и позвонила рассказала про дядю Женю.
«То есть получалось то, что у Вихрова есть двоюродная сестра, которая прекрасно знала о случившемся. Знала, что Женька лежит недвижимый, требующий ухода, и она ни разу «не казала носа» в больницу и даже не сообщила о своем существовании. Ни разу! Но до тех пор, пока Вихров не стал получать пенсию! Причем не сама приехала, а решила сына подослать.
Но даже не это меня расстроило, а то, что тот, кто донес сестре весть о том, что Вихров стал получать пенсию, не сказал мне, что у него есть двоюродная сестра. Кто этот человек мне ещё предстояло выяснить…
– Ну пойдёмте, – сказал я племяннику, – навестим дядю Женю!
Вихров сидел на кровати и смотрел в окно. Мы с Виктором вошли в палату.
– Женя, – обратился я к нему, – это кто?
Вихров посмотрел на парня, о чем-то задумался, потом просиял и изрёк:
– Витькаа-а!!! Дай курить! – он потянулся к Виктору своими худыми руками.
На племянника такая картина подействовала очень жестоко. На его лице отобразился такой страх, недоумение и растерянность, что мне казалось, что он сейчас упадёт в обморок или выбежит на улицу. Надо было срочно сглаживать напряжённую обстановку.
– Ну что ты заладил: «Курить да курить»? Дам я тебе курить. Скажи: «Здравствуй Витя!» – я старался говорить как можно спокойнее и увереннее. – А он Вас узнал!
Племянник взял себя в руки и подошёл к Вихрову.
– Дядь Жень… Я тебя заберу отсюда. Но попозже. Мне кое-что надо уладить, – он похлопал Вихрова по плечу и вышел из палаты. Я вышел следом.
Лестничная площадка, как и в любой больнице, параллельно выполняла роль «курилки».
Виктор нервно закурил.
– Скажите, доктор, – глубоко затягиваясь сигаретным дымом обратился он ко мне, – он восстановится, или у него навсегда… «гуси улетели»?
– Восстановится. Он уверенно идёт на поправку. И он не сумасшедший, несмотря на то, что перенес тяжёлую черепно-мозговую травму. У него нарушены некоторые функции, но он восстановится. Он все понимает, только не может делать. Пока не может.
– А как мне оформить над ним опекунство?
– Я вам помогу.
У меня появилась надежда, что у больного появился родственник, который наконец-то заберёт его из стационара – санитарки вздохнут с облегчением, а в больничной столовой по этому поводу будет ягодный пирог.
– Он меня вырастил. – Начал говорить Виктор. – Меня мать родила и оставила у дедушки с бабушкой, а сама уехала в город, жизнь свою устраивать. Потому-то у меня и фамилия Вихров, потому что я отца своего не знаю. А дядя Женя, он на 13 лет меня старше всего-то. Вот он и водился со мной, пока я маленьким был. И на рыбалку мы с ним ходили, и заступался он за меня всегда. Мотоцикл чинить научил… Потом, когда мне уже шестнадцать лет исполнилось, мать вдруг одумалась и за мной приехала, в город увезла меня. (С каким-то пренебрежением он произнес слово «Мать»). Там я и учиться в институт пошёл. Теперь вот на заводе инженером работаю. Квартиру купил.
– Когда Вы узнали, что он в больнице? – Все ещё не доверяя ему спросил я.
– Неделю назад. Мать позвонила.
– А она откуда узнала?
– Не знаю… Она лет пять назад из города переехала в Горьковский, а я в городе остался…
Дверь на лестничную площадку резко и с шумом открылась. Мы с Виктором обернулись на звук. Стоя в дверном проёме и держась за дверной косяк, на нас смотрел Вихов:
– Витька-а-а… Домо-ой..
…
Примерно через месяц, оформив все документы по опекунству, Виктор забрал Вихрова из больницы.
…
Через несколько лет, я приехал в гости к Ивану Ивановичу. Я уже работал на скорой в областном центре и только изредка вспоминал о своей работе в селе.
Домик Вихрова, стоящий по-соседству с домом Ивана Ивановича, был ухожен и покрашен. В палисаднике росли цветы.
Иван Иванович, увидев мое удивление по этому поводу, сказал:
– Вернулся твой Вихров домой. Уже года полтора как живёт тут. Набожный стал, молится, крестится. В церковь постоянно ходит. Кур держит, поросят. Бабёнку какую-то привел в дом. Справная вроде…
– Пьёт? – спросил я.
– Нет. Даже не курит.
Я зашёл во двор. Вихров сидел на крыльце и строгал ножом новые берёзовые черенки. Ухоженная прическа и борода с проседью придавали ему вид монаха.
– Женя! Хочешь курить? – громко окликнул я его.
Вихров, повернул голову и увидел меня. Отбросив в сторону черенок и положив нож, он радостной и уверенной походкой пошел ко мне навстречу:
– Леонидыч!!! Да у меня теперь «курить» – Как у дурака махорки!…
=КОНЕЦ=