Медсестра ушла собирать всё необходимое для промывания желудка. Осталось только выяснить что это были за таблетки.
Василий схватился за голову.
– Зачем? Зачем!? Где она их взяла? – Спрашивал он сам себя. – У нас дома кроме лейкопластыря и нет никаких таблеток…
– Так, ребята! – Обратился я к детям. – Выходите на улицу и не переживайте. С мамой вашей будет все в порядке! Мы её вылечим!
– Василий, забирай сыновей и езжай домой…
– Я никуда не поеду.
– Поедешь. – Сказал я. – Во-первых, детей отвезешь, во-вторых привезёшь блистеры из-под таблеток.
Василий молча согласился и вышел вместе с детьми.
Подключили капельницу, промыли желудок, дали уголь, ввели дыхательные аналептики подкожно. Промывные воды были мутные, но без примесей пищи. Целых таблеток в промывных водах также обнаружено не было.
– Наблюдайте за ней. – Сказал я медсестре. – Мне надо аптекарше позвонить.
Аптека, а точнее аптечный ларёк, у нас в селе был один. Мария Ивановна заведовала аптекой ещё с тех пор, когда аптека была действительно аптекой, а не «барыжной» палаткой. Когда-то, в аптеке готовились растворы, мази и порошки.
Заведующая аптекой должность весьма серьезная. Она позволяла вести себя несколько предвзято к кому-либо. Еще бы! Кто такие врачи без аптеки? Да они ноль без палочки! Кто такая санэпидемстанция без аптеки? Да она контора бесполезная! А ещё врачи, или медсестры под диктовку врача, иногда неправильно пишут рецепты на латыни, а аптека-то не дремлет! Она всё видит! И отправляет бедного больного с рецептом обратно к врачу. Пусть переписывает! Какой же это врач, если не может без ошибки написать на латыни, к примеру, имидазолилэтанамид пентандиовой кислоты? (Это ингавирин). А когда Марию Ивановну называли «аптекаршей» – это очень сильно её оскорбляло.
Трубку взял муж Марии Ивановны. – Здравствуйте. – Сказал я. – Это Березин. Могу я услышать Марию Ивановну?
– Она уже спит.
– Сожалею, но надо разбудить.
– Зачем?
– Я думаю, что у нее сегодня купили лекарство, которым отравился человек. Мне надо знать, что это за лекарство.
В трубке послышалось ворчание.
– Я слушаю. – Через полминуты ответила Мария Ивановна.
– Здравствуйте, Мария Ивановна. Вы сегодня или, может быть, на днях Ольге Лапушкиной что-то продавали?
– А что? – Вопросом на вопрос ответила она.
– Она чем-то отравилась и … – Я не успел договорить.
– Я слышала! Мне уже муж сказал… – Начала повышать она голос, но я её так же резко перебил:
– Тогда зачем спрашиваете? Просто скажите что она купила и всё!
– Вы, Дмитрий Леонидович, если считаете, что это отравление, то оказывайте помощь как при отравлении, и не звоните мне по пустякам среди ночи! – Мария Ивановна бросила трубку.
Сомнений не оставалось. Препарат больная купила в аптеке. Я снова набрал её номер.
– Алло? – Ответил муж больной. Я взял себя в руки.
– Старшему девять лет, младшему пять, их мама сейчас лежит под капельницей, без сознания и неизвестно, выживет или нет. Пожалуйста, скажите мне, что это за препарат, которым она отравилась.
– Скажи ты ему, чем она там отравилась? – Услышал я, как муж Марии Ивановны обращается к ней.
– Да ф***м она у меня купила! – Ф***м! Вообще уже! – Крикнула Мария Ивановна и бросила трубку.
Через несколько минут вбежал Василий:
– Вот. В мусорном ведре нашел. Он протянул мне два блистера из-под ф***ма.
Я взял пустые блистеры. Срок годности был просрочен на два месяца. Всё в этой истории начало вставать на свои места.
Примерно через час больная открыла глаза, посмотрела на потолок и снова провалилась в сон. Да, это уже можно было считать медикаментозным сном.
– Ну пусть поспит. – Сказал я. – Пойдем, Василий. Поговорить надо, наедине.
– Ревнивая она у меня. – Глядя в пол говорил Василий. – До ужаса ревнивая. Уж сколько раз обещала что-то с собой сделать… А я все отшучивался… Вот, блин! Доотшучивался, блин. Каждый вечер скандалы мне устраивала. Подруги ей «напевают», что я то с одной, то с другой. Ну, а что я поделаю, если вот такой я? Да, флиртую, но не более. Бабы сами ко мне липнут, но я-то не изменяю. Вот они от злости или, может быть, от зависти и пускают слухи…
Василий остался дежурить около жены всю ночь. Я ушел домой доедать уже остывшего Петруччио.
Ольга проснулась утром следующего дня. Муж дремал рядом, сидя на стуле.
– Где Ваня и Лёша? – Спросила Ольга.
Жизнь продолжалась.
Под окном кабинета громко протрещал мотоцикл и заглох остановившись.
– Помогите! Помогите, пожалуйста!… – Услышал я в открытую форточку истеричный женский крик.