Я уже разрезал штанину пострадавшему. В области нижней трети бедра была рана, с торчащей из неё бедренной костью. Кровотечение было уже несильным. Мышца бедра судорожно подёргивалась, ещё больше оголяя торчащую кость.
Сделал морфин.
На двоих больных, у одного меня рук явно не хватало.
Я надеялся, что Ольга тоже приедет сюда, но водитель приехал один.
— Федя! Нужны шины, капельницы, носилки! — Крикнул я ему уже делая обезболивание.
Пострадавшая женщина увидела подъехавший УАЗик-скорую.
— Помогите! — Снова закричала она и сделала попытку ползти к скорой. Капающая с её головы кровь смешивалась с пылью на обочине. Сломанные в плечах руки не давали ей двигаться. И только тут я обратил внимание, что ее ноги, хоть и не в крови, но неестественно вывернуты.
— Лежите! — Крикнул я ей. — Не двигайтесь! Только хуже себе сделаете!
Но она меня не слышала.
— Держите ее! — Крикнул я кому-то, кто был рядом. — Я сейчас… Мне надо шины наложить…, перебинтовать рану!
Водитель Федя уже развернул скорую, вытащил носилки. Я суетился с шинами, бинтовал рану, на коленях ползая по гравию вокруг больного.
— Сейчас… Мне зашинировать вас надо. — Я старался как можно быстрее зашинировать пострадавшего мужчину и поместить его на носилки. А еще мне надо было подключиться к вене, чтоб восполнять объем потерянной крови, пока я за других возьмусь.
— Федя, шинируй женщину!
— Как? — Спросил Федя, прижимая к себе шину.
— Как умеешь! — Ответил я, выхватил у него шину Крамера, изогнул ее, приложил к руке женщины. — Бинтуй! Я «обезбол» наберу сейчас.
— Там ещё один пострадавший. — Услышал я у себя над головой.
— Ребенок? — Сразу же предположил я и оглянулся.
— Нет. — Над мной стоял гаишник и держал в руках автодокументы.
— Мужик. Вон, на противоположной обочине лежит.
На обочине, возле 2106 лежал мужчина. Голова его была неестественно вывернута кзади, глаза открыты, зрачки широкие. Дыхание отсутствовало.
— Он мёртвый. — Сказал я гаишнику, осмотрев пострадавшего.
— Точно? — Спросил он. — А то сейчас вы уедете, а он живой окажется.
— Пульса нет, дыхания нет, зрачки широкие, тяжёлая травма, холодные кожные покровы… Он уже коченеет. — Я развернулся и побежал оказывать помощь первым двум пострадавшим.
Женщину и мужчину мы положили на пол УАЗика без носилок, иначе бы они не вместились; повезли в больницу.
Жена мужчины поехала с нами.
Заехали в районный центр, заработала рация.
— Везу двух тяжёлых. — Кричал я в рацию. — Множественные переломы, кровопотеря. Встречайте!
…
Мужчина умер в приемном покое.
Женщина прожила чуть дольше. Ушла на операционном столе.
…
Жена мужчины пришла через несколько дней за документами о смерти. Она рассказала, что не пострадала в ДТП, потому что ехала следом в той самой Газели. которая тоже была на месте ДТП. Они везли хоронить её брата, из города на его родину в село. Погибшие муж и свекровь ехали в ВАЗ-21099.
Погибший из ВАЗ-2106 ехал из села в город. Не справился с управлением, выехал на встречную…
…
Позже был разбор этого случая, меня всюду вызывали. К главному и к начмеду, к следователю и в прокуратуру. Задавали вопросы, выискивали изъяны в моей работе, но никто меня ни разу не спросил:
«Каково это: оказаться одному на месте ДТП с тремя пострадавшими?»
Эта история произошла в августе 2003 года.
Август для России — арбузный месяц. Из Средней Азии на Урал, через Оренбургскую область тянутся караваны фур, груженных арбузами, дынями и прочими «вкусностями».
Так было и в этот раз.
Сумерки застали этот КамАЗ с прицепом около одного из сёл Южного Урала. В кабине было два водителя. Везли арбузы из Киргизии, рулили по очереди. Пока один водитель спал, второй, который был за рулём, почувствовав, что голова клонится на руль, тоже решил не испытывать судьбу. Остановился на обочине, заглушил двигатель и откинулся в кресле назад — поспать двадцать минут.
В это же время навстречу ехала другая фура. Возвращалась обратно, но везла уже бытовую химию.
Видимо, ее водитель тоже устал. Уснул за рулём, или как пишут сухие милицейские сводки — «не справился с рулевым управлением».