Уроки кончились. Наступил получасовой перерыв до подкурсов по истории для тех, кто сдает ЕГЭ. Таких в физ.-мат. лицее немного: я, Корнилова и несколько человек из параллельных классов. После неудачных попыток растормошить Диму, бессвязного потока мыслей от Миши и нескольких проведенных в молчании перемен, у меня как будто возник дефицит общения. Я так привык, что Саша всегда рядом, а где она – там и остальные, и они все время о чем-то щебечут, даже когда я не говорю ни слова, и теперь легкий вакуум вокруг меня казался оглушительным, а неизвестно почему засевшая где-то в районе левого легкого маленькая черная дырочка высасывала все эмоции. Насытить ее могло только общение. Поэтому в классе истории я занял соседнюю с Корниловой парту, и, когда она поставила сумку, я спросил:
– Тяжелая сумка. У тебя там, наверно, много книг?
Вопрос, конечно, был таким же тупым, как и задававший его. Корнилова ожидаемо ответила:
– Ну да. Там учебники.
Я мысленно дал себе кулаком по лбу.
– В смысле кроме учебников. Типа той книги…
– О, нет, она сегодня не влезла. Только учебники.
– А-а-а, ну да… Учебники тоже тяжелые.
Я мысленно еще несколько раз саданул себя по лбу, влепил пару пощечин по каждой щеке, вырвал язык и поклялся, что из этого поганого полного чуши рта не вылетит больше ни слова.
– Это точно. Знание – сила, – улыбнулась она.
Корнилова села за парту, раскрыла учебник истории на одной из последних страниц. Там на сделанной двадцать лет назад фотографии уже не молодой, но еще и не старый мужчина давал клятву уважать и охранять права и свободы человека и гражданина, и верно служить народу. Так странно, что этот никому не известный на тот момент человек у руля страны находится дольше, чем я живу.
– Незнание – тоже сила, – нарушил я свою клятву.
«Что ты несешь, дебил!» – подумал я про себя.
Ударов в лоб и пощечин явно недостаточно – меня надо избить до полусмерти, а потом прибить язык к площади перед ДК им. Горького.
– Мы играем в ассоциации? – спросила Корнилова и повернулась ко мне. – Тогда «магия – сила».
Я опешил.
– Это из Гарри Поттера, – тут же пояснила Корнилова.
– Я знаю, откуда это! – чуть ли не выкрикнул я.
Корнилова перелистнула страницу и удивленно покосилась на меня. Я прочистил горло, чтобы еще раз не дать петуха и как можно беспечней сказал, типа недавно совершенно случайно пересматривал фильм, и мне запомнился этот слоган.
– А я в детстве фанатела от него, – призналась Корнилова.
«Я и сейчас фанатею», – подумал я, но вслух сказал:
– Да, я в детстве тоже читал…
Корнилова долистала учебник до нужной страницы – темы сегодняшнего занятия, выделенной жирным курсивом: «Возвращение рынка».
– И как тебе?
– В детстве нравилось.
– Я в одиннадцать лет ждала, когда ко мне прилетит сова с письмом из Хогвартса.
– А я позже читал. Лет в четырнадцать, поэтому уже не ждал чуда…
– В четырнадцать – это самое время. А вообще я очень завидую тем, ребятам, которые росли вместе с ним. Представь, тебе одиннадцать и твоему герою одиннадцать. В следующей книге ему двенадцать и тебе двенадцать.
– Да уж… куда интересней, чем, когда тебе, скажем, двадцать пять, а твоему герою семнадцать.
– Что ты имеешь в виду?
– Ничего. Это я просто так… Книги ведь не каждый год выходили. Так что получилось бы, что ты росла быстрее героя.
Корнилова отмахнулась.
– Сейчас такая книга все равно бы не зашла, – сказала она.
– Почему?
– Кому нужны совы и волшебная палочка, когда есть Скайп, Вотсап и Инстаграм. Ну серьезно! Мне кажется, Роулинг очень удачно попала со временем книги. На стыке времен, когда компьютеры и все эти социальные сети еще не захватили мир, но уже хотелось ностальгировать.
– Ого! – невольно воскликнул я.
– Что?
Я не нашелся, что ответить на свое «ого». Я просто никак не ожидал такой глубины мысли. Я думал, Корнилова просто зубрила.
– Кстати о времени. Действие книг происходит вроде в девяностые?
– Сейчас проверим.
Я подождал, пока она откроет Википедию. Сам я прекрасно знал, но не хотел палиться. Корнилова ткнула телефоном мне в нос. На экране значилось «Основной сюжет серии происходит с 1991 по 1998 годы».
– Смотри, – сказал я. – Получается, Волан-де-Морта свергли в девяносто восьмом году. Так? А что было в этом году? – я ткнул указательным пальцем в учебник истории. – Финансовый кризис и дефолт в России. Совпадение?
– Не думаю.
Мы рассмеялись. Со словами «что тут за разгул» в класс вошла Наталья Алексеевна. Мы расселись по своим местам. Начался урок. Маленькая черная дырочка в районе левого легкого, кажется, удовлетворенно схлопнулась.
