— Ничего удивительного, — ответил он. — Эта женщина первая обнаружила убитую мисс Хаббард, и она же восстанавливала на своих приборах все преступления, чтобы определить, точно ли их совершили те, кого в них подозревают. Это очень сложный процесс, и я в нём не очень хорошо разобрался, но, подключаясь к мозгу преступника, можно восстановить его действия в момент убийства. Это не гипноз, хотя элементы гипноза присутствуют.
Страшные сцены пришлось выявлять этой женщине, недаром она стала неузнаваемой.
22 февраля
Не считая сегодняшнего дня, впереди ещё шесть полных дней полёта. Многое может измениться за эти шесть дней, но всё-таки почти половина пути преодолена, и можно надеяться, что мы как-нибудь дотянем до посадки без новых трагедий. Я чувствую к себе чьё-то настойчивое и недоброе внимание, но не могу определить его источник. Не могу сказать точно, что заставляет меня подозревать, что за мной наблюдают и ловят на каком-нибудь неосторожном поступке. Встревожил меня, прежде всего, вчерашний визит, но после этого ощущение, что кто-то выбрал меня целью непонятно каких стремлений, не только не притуплялось, но, наоборот, нарастало. Ничего конкретного не подтверждает моих опасений, но они так сильны, что я с удовольствием думаю о том, что мне не надо идти в столовую и обратно одной. Как ни короток этот путь в спокойные времена, сейчас он представляется существенно растянувшимся, пустынным и опасным. Не провожал бы меня мистер Уэнрайт, а оставался в рубке, и я знала бы, что в безлюдном коридоре некому будет придти мне на помощь, если кто-то вздумает на меня напасть.
Думая о человеке, желающем войти в рубку, я поневоле представляю мсье Рока, хотя у меня нет никаких данных его подозревать. Не понравился мне его взгляд, показалось, что он изменился, вот и всё. Мисс Нгуен вообще изменилась до неузнаваемости, а что касается взгляда, то я вообразила себе мсье Рока неким Тартареном (но весьма умным) и видела в нём лишь живость характера да жизнерадостность, а по сути он талантливый и очень серьёзный учёный, перенесший, к тому же, большие испытания. Он был одним из добровольцев, больше других бывших вне корабля, боролся со своим легионом бесов, наблюдал за страшным преображением коллег, видел растерзанные трупы… Разве может сохраниться веселье в глазах этого человека? Но и исключать возможность его заболевания тоже нельзя. Он один из четырнадцати пассажиров, пользующихся свободой, и легко может пробраться к рубке, проследив, что командир с бортинженером ушли в другой конец корабля.
Ладно, поживём — увидим. Может, страхи мне лишь мерещатся, порождаемые потрёпанными нервами. А что до нервов, то должна признаться в не очень-то подобающем первому штурману поступке. Дело было после обеда. Я ушла к себе, решив почитать очередной роман из найденных в библиотеке (но сперва пропущенных) книг. Час читала, а потом затосковала по рубке. Сама не знаю, почему, но мне там очень нравится, намного больше, чем в рубке на моём корабле, несмотря на общество Алексея Афанасьевича, Зины и Саши. Я встала, придала себе подтянутый, строгий и деловой вид и, предварительно оглядевшись, вышла в коридор, чтобы пойти в рубку. Никого. Я солидно, без излишней спешки направилась по знакомому пути, и вдруг меня охватил непонятный беспричинный страх, словно за мной крался кто-то невидимый. Со стыдом говорю, что я не стала терять время на самоуговоры, а бегом припустила к спасительной рубке и с трудом заставила себя не забарабанить в дверь, прося поскорее впустить.
У мистера Уэнрайта поразительное чутьё на всякие такие случаи.
— Что-нибудь случилось, мисс? — спросил он, открывая сразу же, едва я успела стукнуть в дверь.
— Нет, сэр. А что?
— Мне показалось, что вы бежали.
— Я??? Конечно, нет, сэр.
Не такой уж у меня тяжёлый шаг, чтобы командир мог услышать мой позорный панический бег.
А в рубке, и правда, было приятнее, чем в моей каюте, да и обоснование теории взлётов пора было заканчивать, а мистер Уэнрайт, в отличие от мистера Форстера, нисколько не мешал моим научным изысканиям.
Что ещё случилось за этот день? По-моему, ничего особенного, о чём стоило упоминать. Немного поговорили с мистером Гюнтером о предмете его мечтаний, то есть Т-23-7, и я ещё раз убедилась, какой это умный, работящий и ответственный человек. Командир не ошибётся, выбрав его в спутники, а я, наверное, ослепла, находя в нём прежде лишь недостатки.
23 февраля
Ну и переполох был ночью! Я крепко спала, и снилось мне, что человек без лица приказывает мне покинуть каюту и идти за ним, а Серафима Андреевна смотрит на меня своими странными горящими глазами и говорит, усмехаясь: "Я знаю, что ты разумна".
