Телевизор наш забрал вернувшийся хозяин. К нам поселили прапорщика чеченца. Он припер с собой штангу. Ночью кто-то ее задел, она покатилась и ударилась в мою кровать. Я чуть разрыв сердца не получил с испуга. Говорят, он ставит рога начальнику артиллерии. Интересно, а муж в курсе?
Сегодня караул был удачнее первого. Вовка ходил со мной помощником. Спали по 4 часа по очереди. Приезжал Донецков с проверкой, но я был начеку. Все прошло гладко.
Вернулись с караула, а там, в казарме, контрактник-«ваучер» Магомедгаджиев обмывает день рождения. Угостились водкой, кстати. Здесь лучше всего пить новочеркасскую водку «Русская-Меркурий». Пить можно также местное вино «Кара-Чач», вино на розлив; коньяки — лучше всего кизлярский, говорят, что дербентский похуже, хотя я лично разницы не ощущаю. А местное пиво — просто пойло какое-то.
Написал в штаб округа, что мне не выдают подъемные, и не возмещают транспортные расходы.
Давали вчера бушлаты. Мне стали совать белый — я отказался. Давайте нормального цвета! Я напишу жалобу зампотылу округа!
Получил письмо от родителей. Пишут, что пробуют перевести меня в Волгоград, но все попытки остаются безрезультатными.
Карабасов на разводах заклинает быть бдительными, ибо боится провокаций со стороны Чечни.
Приказ на должности из штаба еще не пришел.
Сегодня на утреннем разводе Огнев потребовал, чтобы мы, («пиджаки»), принимали на себя технику. Мы стойко молчали. Тогда он сказал, что все равно через три месяца она автоматически повиснет на нас. Неужели это правда?! Здесь половина машин разграблена! А кто потом будет отвечать?
Я уже здесь полтора месяца и до сих пор ни одного занятия не проводилось по боевой подготовке. Я ехал сюда, думал: как же я буду управлять огнем? А сейчас уже и хотелось бы пострелять, но что-то такой возможности не предвидится.
Сегодня опять идти в караул с Серегой. Он — начальник, я — помощник. Высплюсь. Лишь бы Огнев ночью не приехал, а то опять будет «рев над Атлантикой» — как говорит Шурик. Видимся мы с ним редко — я уже успел соскучиться по его беззлобным приколам.
Обедать езжу в бригаду. Здесь ходит машина из части, развозит офицеров по домам. Мы втроем выезжаем и идем в офицерскую столовую — там относительно недорого и довольно вкусно. Главное — это хорошо, правильно и вовремя питаться. А то в 20 лет — гастрит, в 30 лет — язва желудка, а в 40 — лежи в белых тапочках, и в твоем доме будет играть музыка.
Еще раз заходил к Соину — и сам я толком не знаю, чего я от него хочу. Просто он единственный начальник, который на меня не орет и с кем можно нормально поговорить. Я прочитал ему лекцию о правах человека, и теперь, как мне кажется, он меня зауважал. По крайней мере, он всегда со мной здоровается, хотя и странно улыбается при этом.
Да, Огнев сказал, что начинаем готовиться к «осенней проверке».
Вот уж проверка, так проверка. Относительно спокойно прошел караул. Правда, с предлагаемой пищи у меня пробило очко, и полночи я просидел в сортире. Это заведение у нас одноместное, и приходилось прогонять бойцов, идущих сюда, страшным голосом. Потом пришел Нелюдин, долго прикалывался, называл меня засранцем и предлагал караулу закидать меня камнями. Я сразу вылетел оттуда, потому что слова у Сереги с делом не расходятся.
Ну ладно. Вернулся с караула вечером, сдаю оружие, заходит Куценко и говорит: «Пушко, идем в штаб». Пришли в штаб, а там почти все и Огнев. Он говорит: «Сегодня не спим. За день ничего не сделали по подготовке к проверке, будем работать ночью».
Мне дали задачу убрать мусорку у сортира. Я пошел к старшине. Он был весь впопыхах, но меня выслушал и дал мне двух бойцов: одного русского и одного местного. Местный сразу же исчез. Стоим мы около этой мусорки: она выше меня. Подходит машина с водителем контрактником, а мне грузить и некем и нечем. Гитлер капут! Я пошел опять к прапорщику. Тот метался по казарме с какими-то своими проблемами. Я ему все объяснил. Он выделил мне бойца все-таки, еще одного и какой-то щит с ручкой вместо лопаты. Весил он столько, что я и двух раз-то не смог бы его кинуть.
Убирали мы этот мусор до двух часов ночи. Вся часть не спала. Точно говорится: «Солнце зашло за горизонт, и в стране дураков закипела работа». А я раньше смеялся. Наконец, мне все это надоело, и я велел поджечь мусорку — думал, что она сгорит. И она действительно загорелась: дыму повалило черного — ужас! Костер было видно далеко. Примчался Огнев, посмотрел и сказал, что если что-нибудь будет не так — он меня убьет.
А рядом с нами бойцы из краскопульта заново красили сортир. Утром я глянул на него и чуть не кончил. Та стена, которая была обращена к костру, за ночь стала черной. Огнев еще этого, похоже, не видел. Что же будет?!