Можно браться уже не за красное, но исходБудет таким, как у Моисея, то есть, Тот,Сет, мумия, друзья Египта — армия, флот,Бесконечные достижения, среди которых Нил, Сфинкс, бегемот,Первый человек в космосе и пирамиды — все это в тискиНостальгии сжимает яйца, когда повсюду пески.Это надо переживать, думает Моисей, как некое зло,Евреи, скучающие по Египту, ололо.Под шум шагов, под топание подковЕму мерещится колыхание красных галстуков, красных платков,Красных флагов, и он сплевывает в длинуСладостью собственного скепсиса пропитанную слюну.Куда их вести, если каждый третий еврейВидит страною обетованной одну из Корей,Причем не Южную, причем (тут опять копится слюна для плевка),Они думают, что там какие-то реки и какие-то берега.И на эти берега набегают сырки и разбиваются в прах,Там спутники кружат не иначе как на сырках(Из колышущегося красного леса глядят глаза),Сырок помогает нам делать настоящие чудеса.<p>Любая речь становится первобытней…</p>Любая речь становится первобытней,Тем сильнее, чем толще стены, плотнее вата,Сказал бы «времени», но время, как Мастера и Маргариту,В приличном обществе вспоминать чревато.Свет отходит от фонарей крестамиСтолько раз, сколько улица позволяет,Снег со светом сходятся и местамиНичего не меняют.И ты такой идешь, идешь, хоп-хоп, и вдруг вы —Ходишь в такое место среди снегопада,Где вместо снега обильно валятся буквы,Все, что ты по одной написал когда-то,Останавливаешься, закуриваешь и думаешь: ну и ладно.Фонарь не видит, как сигарета тает,Буквы не видят, как тебя заметает.
