Дневник солдата полностью

2 июня. Воскресенье (кажется!). Получили приказ покинуть позиции и следовать на отдых в тыл. Отличная новость, людей у нас совсем не хватает. Надеюсь, отдых будет долгим – люди вымотались, а штабные уже давно не были у парикмахера! С уставшей ротой протащились через старый добрый Поперинге и переночевали к западу от него. Офицерам даже удалось поспать на матрасах, хотя столовой служил курятник. Вся дорога от Поперинге до Ворму уставлена крытыми повозками и палатками, в которых живут беженцы из Ипра. Это было шумное и грязное сборище, а музыка в местных кабаках была просто ужасная. Однако в сочетании с французским пивом и женщинами она привлекала солдат. О женщины Англии, видели бы сейчас своих героев –

"Похабные песни поют

И с блудницами в карты играют!"11

А дома воскресенье, и вы там, выйдя из церкви, наслаждаетесь июньским вечером. Даже думать об этом не могу, слишком воображение разыгрывается.

3 июня. Вышли рано утром и совершили долгий и утомительный марш по пыльной дороге, после чего сели на поезд, который должен нас отвезти в место назначения. За окном мирные пейзажи – скучноватые, но после безжизненной пустыни вокруг Ипра они кажутся раем. Со станции еще маршировали до назначенных нам квартир, куда прибыли в 8.30 вечера совсем вымотанными. А я еще, как дурак, тащил два ранца своих товарищей – зато как они мне благодарны.

4 июня. День провел спокойно, мылся, брился, писал письма и вообще старался забыть о войне. После обеда один на велосипеде поехал на холм Кассел, но день был туманный, так что полюбоваться пейзажем не удалось. На вершине холма в маленьком кабачке выпил бутылку плохого вина, зато маленькая официантка была просто прелестна.

5 июня. Провел небольшие занятия и т.д., чтобы поддерживать людей в форме, потом немного прокатился верхом – хорошо, когда есть лошади.

6 июня. Погода стоит отличная. День провел в размышлениях – как бы сейчас хотелось что-нибудь почитать. Орудийная стрельба слышна только по ночам.

7 июня. Меня назначили ответственным за обучение роты стрельбе из пулемета Льюиса. Провел пару занятий, а в остальное время ленился.

8 июня. Мы снова снимаемся с места, но, слава Богу, пока еще в западном направлении. В 1.30 дня получил приказы встретиться с капитаном в штабе бригады в 2.15 дня – при том, что туда добираться 15 километров!

Если бы дома руководили такие же полные идиоты, что бы там вообще творилось? На кону жизни людей, а они делают все те же глупые ошибки. Выдвинулся с 12 солдатами для организации постоя для остальных, и после очень утомительной поездки мы прибыли в назначенное место в 6 вечера. Треклятого капитана там не оказалось. Хотел бы я записать, как парни ругались! Когда он изволил явиться, то сообщил мне, что нам назначены квартиры еще дальше в следующей деревне, но когда я туда прибыл, оказалось, что ничего не готово. После трех часов невероятных усилий (учитывая мой слабый французский!) я смог все подготовить к прибытию роты. Староста деревни и остальные жители были очень любезны и изо всех сил старались помочь. Они даже были слишком гостеприимны: времени у меня и так было в обрез, а еще приходилось садиться и пить пиво с каждым из 17 крестьян, в домах которых мы должны были остановиться! Около 10 вечера приехал Меллор с командой на велосипедах, и мы пошли в дом старосты перекусить бутербродами с сушеным мясом. Старик наблюдал за нами с очень серьезным видом. Когда мы покончили с едой, я налил из своей фляги воды зеленоватого цвета. Он сделал ужасное лицо и воскликнул: "О, "Шато-из-под-крана", не хорошо!" Выбежав в кухню, он принес нам по огромному стакану сверкающего сидра. Пока мы его пили, он все хохотал над своей шуткой про "Шато-из-под-крана". После этого я пошел к роте и встретился с ней возле штаба бригады около 11.30 вечера. Никогда не забуду, как они шли тем вечером. Они маршировали с нашей бригадой, и уже задолго до их появления были слышны поскрипывание обоза, стук их шагов и обрывки песни "Энни Лори"12, доносившиеся из долины. Больше половины их товарищей навеки уснули под Ипром, а они, измотанные, покрытые вшами и пылью, все еще, слава Богу, сохраняют боевой дух! Они шли ровными шеренгами, и я уверен, что, несмотря на всю усталость, завтра они бы снова могли пойти в бой, если бы это потребовалось. Я всегда был сентиментальным дураком, а здесь чуть не плакал, стоя на обочине и наблюдая, как они проходят мимо. Кроме тех моментов, когда их ненадолго выхватывал из темноты неровный свет полевой кухни, разглядеть лица было невозможно, и все же я чувствовал, что вижу их – суровые, грубые, покрытые шрамами, коричневые, как приклады их винтовок, лица настоящих мужчин. Я в очередной раз подумал о том, поймут ли это когда-нибудь в Англии и вспомнят ли о них. Разве дамы, которых спасли эти милые оборванцы, снизошли бы до того, чтобы тащить свои платья через тот ад, который парни называют домом? Нет у меня ответа!

"Ночью сегодня солдат в патруле

Снова ползет по "ничейной земле".

Дома сейчас вы в кроватях своих