Женя вздохнула, подвела курсор к ящику и клацнула клавишей «мыши». Крышка ящика резко откинулась, и из черной глубины медленно выплыл розовый воздушный шарик, на боку которого красовалась надпись:
Достигнув потолка, шарик наткнулся на торчащий из деревянной балки ржавый гвоздь и лопнул. Женя нахмурилась и перевела взгляд на отца Андрея.
- Это был электронный адрес, - сказала она. - Вы его запомнили?
- Конечно, - кивнул дьякон. - Ворота света.
- Да, я тоже запомнила. Что будем делать? Отправим Ивану Глебову весточку?
- Давайте попробуем.
Женя снова повернулась к монитору, и ее пальцы быстро забегали по клавиатуре. Несколько минут спустя Женя составила текст письма:
- Ну, как? - поинтересовалась Женя. - Годится?
- Вполне, - кивнул отец Андрей. - Теперь поставьте подпись - «Ваши друзья», а письмо назовите…
- Я знаю, как его назвать, - сказала Женя и быстро вписала в графу «Тема письма»:
Дьякон отрицательно покачал головой, и Женя, не колеблясь, нажала на клавишу «Отправить письмо». Затем откинулась на спинку стула и облегченно вздохнула.
- В такие моменты жалеешь, что не куришь, - с улыбкой сказала она. - Дело сделано, теперь можно вернуться к столику, допить остывший чай и доесть зачерствевшее пирожное.
Минуту спустя они вернулись к своему столику.
- А где листок, который нам дала Фатима? - спросила вдруг Женя, отрываясь от кофе.
- Я думал, он у вас, - сказал отец Андрей.
Женя покачала головой:
- Нет. Я уверена, что вернула его вам.
- Но у меня его тоже нет, - ответил дьякон растерянно.
Женя махнула рукой:
- Ладно, не важно. Он нам все равно уже не нужен. Слушайте, дьякон, чего это мы с вами пьем холодный чай? Давайте закажем еще по чашке. Все равно нужно часок посидеть и подождать ответа от нашего Ивана Глебова.
- Я не против, - сказал отец Андрей, повернулся и подал знак официанту.
Комната хакера была больше похожа на центр управления подземным бункером, чем на жилье нормального человека. Сам хакер, известный среди коллег под именем Парус, сидел в вертящемся кресле с банкой пива в руке и с любопытством поглядывал на бородатого верзилу в бежевом пальто. Верзила стоял, привалившись плечом к дверному косяку, и угрюмо смотрел на хакера.
«Вот это урод, - думал о нем Парус, прихлебывая пиво. - Настоящий леший!»
Сам хакер был жилистый, почти тощий, с немытой шевелюрой и торчащими, как два крыла, огромными ушами, которые он обычно прикрывал вязаной шапочкой и за которые получил прозвище Парус.
- Чел, я не ждал тебя так рано, - сказал хакер.
- Ты сказал прийти, и я пришел.
- Да, но я думал, что ты подвалишь часикам к двенадцати. Слушай, Костолом, а почему ты вообще пришел ко мне?
- Я слышал голос, и голос сказал мне, что ты лучший хакер в Москве, - пробасил верзила.
- Это верно, - согласился Парус и отхлебнул из банки. - По крайней мере, один из лучших.
Верзила смотрел на хакера спокойным взглядом.
- Ты сделал то, что я просил?
Хакер ухмыльнулся.
- Чувак, ты принес мне эту программу вчера вечером, почти ночью. Я кое-что сделал перед сном, но тут еще нужно работать.
- Сейчас десять часов утра, - отчеканил Костолом. - Почему ты не работал сегодня?
Парус крутанулся вместе с креслом вокруг оси, остановил вращение ногой и нагло посмотрел на гостя.
- Чел, я встал час назад, - с упреком сказал он. - Но это не важно. Сегодня я вообще не работаю.
- Почему? - спросил Костолом.
Парус отхлебнул пива и вытер рот тыльной стороной ладони.
- Чел, ты смотрел на календарь? Сегодня же суббота.
- И что?
- Шаббат, чувак! Я еврей и по субботам не работаю. Приходи завтра утром, и я все сделаю. А сегодня - извини.
Костолом нахмурил лоб и несколько секунд обдумывал все сказанное.
- Но мне нужно сегодня, - сказал он.
Парус смял опустевшую банку в руке и швырнул ее в корзину для мусора.
- Ты что, глухой? - грубо проговорил он. - Я же сказал: сегодня суббота! Я не работаю по субботам, чувак. Приходи завтра!
Костолом помолчал, затем разжал губы и сухо проговорил:
- И сказал Иисус: суббота для человека, а не человек для субботы.
Парус удивленно вылупил на гостя глаза, затем усмехнулся и процедил:
- Ты что, умник? Слушай сюда, умник, сейчас я сниму телефонную трубку и…
Костолом «отклеился» от дверного косяка и медленно двинулся к столу.
